«Живые и мёртвые доктора Синякова. Пленный врач концлагеря спас тысячи людей! довольно часто восторгаются разведчиками которые рисковали жизнью порой один раз за всю свою карьеру разведчика. Другое дело Советские военнопленные, которые жили-существовали под страхом смерти ежеминутно, днем и ночью годами, многие провели в плену с 1938 года, по 1945 год, даже не по май, по сентябрь месяц».
Синяков сам никогда не говорил о войне. О его подвигах рассказала «летающая ведьма» Анна Егорова. «После взятия Рейхстага он, трезвенник, зашёл в немецкий кабак и выпил кружку пива за победу советского народа — в память об одном пленном. Больше не пил. Даже тогда, когда спустя годы спасённые узники концлагеря Кюстрин собрались, чтобы чествовать заведующего хирургическим отделением медсанчасти Челябинского тракторного завода Синякова Георгия Фёдоровича».
Экзамен на хирурга сдал в лагере
Окончивший медфак Воронежского университета Георгий Синяков ушёл на Юго-Западный фронт на второй день войны. Во время боёв за Киев до последнего оказывал помощь раненым солдатам, попавшим в окружение... А потом Синяков оказался в плену. Два концлагеря — Борисполь и Дарница. А затем — Кюстрин, в 90 км от Берлина. Теперь он служил людям там.
Голод, обморожения, дистрофия, ранения, простуды. Немцы решили устроить русскому доктору экзамен — он, голодный и босой, на глазах у экзаменаторов, пленных врачей из европейских государств, сделал резекцию желудка. У ассистентов Синякова дрожали руки, а он спокойно и чётко выполнял манипуляции. «Лучший хирург из СССР не стоит немецкого санитара» — с того дня в Кюстрине забыли эту обидную фразу.
Георгий Синяков ведёт встречу ветеранов войны.
Слухи о толковом докторе вышли за пределы концлагеря. Немцы стали привозить своих к пленному русскому врачу. Однажды Синяков оперировал немецкого мальчика, подавившегося костью. Когда ребёнок пришёл в себя, заплаканная жена «истинного арийца» поцеловала ему руку и встала на колени. После этого Синякову разрешили свободное передвижение по лагерю, огороженному тремя рядами сетки с железной проволокой, и назначили дополнительный паёк. Этим пайком он делился с ранеными заключёнными.
Послабления режима дали возможность создать подпольный комитет: организовывать побеги, распространять листовки, в которых рассказывалось об успехах Красной армии. Хирург видел в этом особый смысл: поднять дух людей, оказавшихся в концлагере, — один из методов лечения.
А ещё Синяков изобрёл лекарства, которые затягивали раны, хотя сами ранения при этом выглядели свежими. Эту мазь он наносил Анне Егоровой. Легендарную лётчицу фашисты сбили под Варшавой в 44-м. По сводкам Совинформбюро прошла информация о присвоении Егоровой, совершившей более трёхсот боевых вылетов, звания Героя Советского Союза посмертно. Никто не знал, что обгоревшая «летающая ведьма» попала в плен и оказалась в концлагере. В том самом Кюстрине, где у операционного стола стоял Синяков. Гитлеровцы ждали, когда та поправится, чтобы устроить показательную казнь, а лётчица всё «угасала и угасала».
Русский доктор лишь разводил руками — мол, лекарства не помогают, Егорова обречена, а сам продолжал колдовать над Анной. Синяков помог ей бежать из концлагеря, как только она поправилась.
Имитация смерти
Как-то в концлагерь пригнали сразу 10 советских лётчиков. Георгию Фёдоровичу удалось сохранить жизнь им всем. Способы спасения заключённых были разными, но чаще всего Синяков использовал имитацию смерти. Георгий Фёдорович учил живых притворяться мёртвыми (задержка дыхания, обездвиженное тело и т. д.). Доктор «гримировал» их своими мазями, скрывая оставшиеся цвета жизни на измождённых лицах. К тому же мази чудовищно воняли, что закрепляло мысль: «Этот помер». Синякову оставалось только констатировать смерть, и тогда «труп» вместе с теми, кто действительно своё отжил, солдаты выкидывали в ров неподалёку от лагеря. Как только фашисты уезжали, пленный оживал...
«Трупом» побывал и Илья Эренбург, попавший в Кюстрин 18-летним. Его фотографию с подписью на обороте: «Георгий Синяков заменил мне отца» Георгий Фёдорович хранил до конца жизни.
Илья Эренбург.
Кивая на худющего Эренбурга, надсмотрщики спрашивали врача: «Jude?» («еврей» — нем.). «Нет, русский», — уверенно отвечал Синяков, понимавший, что у jude нет ни единого шанса на спасение. Доктор спрятал его документы, так же как прятал и награды лётчицы Егоровой, придумал раненому солдату фамилию Белоусов... Но Илью всё равно отправили в каменный карьер. Это было равносильно расстрелу. Тогда доктор превратил Эренбурга в «мёртвого». Тот «умер» в инфекционном бараке, куда фашисты боялись нос совать. Потом «воскрес», перешёл линию фронта и закончил войну офицером в Берлине.
Последний подвиг в лагере доктор совершил, перед тем как наши танки освободили Кюстрин. Тех заключённых, что были покрепче, гитлеровцы закинули в эшелоны, а остальных решили расстрелять. На смерть были обречены 3000 пленных. Случайно об этом узнал Синяков. Ему говорили: не бойтесь, доктор, вас не расстреляют. Но Георгий Фёдорович не мог оставить своих пациентов. Он уговорил переводчика пойти к начальству и попросить гитлеровцев не брать ещё один грех на душу. Переводчик с трясущимися от страха руками передал слова Синякова фашистам. Они ушли из Кюстрина без единого выстрела. И тут же в концлагерь вошла танковая группа майора Ильина.
О концлагере — ни слова
Оказавшись среди своих, доктор продолжил оперировать. За первые сутки спас 70 раненых танкистов.
А потом — пиво в Берлине... Про то, как кружка оказалась в руках у Синякова, рассказывал его приёмный сын Сергей Мирющенко. Как-то в лагере Георгий Фёдорович стал свидетелем разговора советского пленного с немецким унтер-офицером. Пленный заявил: «Я ещё выпью в Берлине за нашу победу». Немец лишь рассмеялся: «Мы берём ваши города, вы гибнете тысячами, о какой победе ты говоришь?» Именно этот диалог вспомнил Синяков, открывая дверь берлинского кабака в мае 1945-го.
После войны Синяков вернулся домой, стал заведующим хирургическим отделением медсанчасти Челябинского тракторного завода. О войне не говорил. О концлагере — тем более. Другая порода людей. Другой масштаб. Он просто делал то, что должен, оставляя за собой глубокий след в жизни. Георгий Фёдорович даже свой день рождения отмечал в день окончания Воронежского университета, считая, что родился тогда, когда получил диплом врача.
Синяковская премия
А в 1961 г. в «Литературной газете» вышел очерк, где Анна Егорова рассказала о докторе, спасшем её. После этой публикации лётчики, которым Синяков сохранил жизнь, пригласили хирурга в Москву. Туда же прибыли и сотни других бывших узников Кюстрина, которым удалось избежать смерти благодаря ему.
Говорили, что Синякова потом пытались выдвинуть на награды, но пленное прошлое не ценилось в послевоенные времена. Георгий Фёдорович остался без громких званий. Только уже после его смерти в канун 70-летия Победы именной стенд Синякова был открыт в музее медицины челябинской больницы. Возможно, когда-нибудь появится и улица его имени или Синяковская премия.
Её будут вручать врачам? Людям, преданным своему делу? Или шире — тем, в ком человек остаётся человеком даже там, где, кажется, остаётся место только инстинктам.
Доктор № 56872.
«Как хирург Врублевский помог выжить тысячам узников Дахау!»
«Нас может спасти только Шварцдок!» - говорили приговорённые к смерти в концлагере Дахау.
И врач в полосатой робе с нашитым на груди красным треугольником и номером 56872 делал невозможное - вытаскивал с того света, прятал от эсэсовцев, обманывал лагерное начальство. Он понимал, что рискует жизнью, но продолжал бороться за каждого узника Дахау.
Два побега
Фёдор Врублевский родился в крестьянской семье в Ставрополье, в 1930 году закончил Астраханский медицинский институт и приехал работать в Горький. Молодого хирурга отличало желание помочь людям и стремление использовать в работе новые методы, получать новые знания. В Горьком он женился. У Фёдора и Марии Врублевских родились сын и дочь. Но началась война. Врач-хирург областной клинической больницы и ассистент кафедры нормальной анатомии Горьковского мединститута Фёдор Иустинович Врублевский был призван на фронт в июле 1941 года.
Буквально через несколько месяцев наши госпитали под Вязьмой попали в окружение и врач из Горького оказался в плену. В немецких концлагерях Врублевский пробыл до 1945 года. Мария Петровна несколько лет ничего не знала о судьбе мужа. Но похоронки не было, поэтому Фёдора Иустиновича дома ждали.
«Первым лагерем, куда попал Фёдор Иустинович, - Эбенроде в Восточной Пруссии, - написала в своих воспоминаниях родственница легендарного врача Людмила Врублевская. - Там он заболел тяжёлой формой сыпного тифа. Немецкий врач, останавливаясь у его койки, неоднократно говорил: «Этот скоро умрёт!» А другой лагерный врач, харьковчанин Борис Рубашкин отвечал мысленно немцу: «Нет, он не должен умереть!» Просиживая рядом с больным ночи напролёт, он выходил товарища».
После выздоровления Врублевского отправили в лагерь Гогенштейн. Там он уже сам лечил узников, больных туберкулёзом.
Людмила Врублевская, сохранившая историю о родственнике, писала, что Фёдор Иустинович вместе с тремя товарищами сбежал из Гогенштейна через подкоп, сделанный под полом дезинфекционной камеры. Беглецам повезло - за колючей проволокой начиналось картофельное поле и лес, они ушли незамеченными. Фашисты поймали их уже на оккупированной территории СССР, под Пинском. Опять плен, а затем ещё один неудачный побег. Врублевский и ещё несколько человек выпрыгнули из вагона поезда, который вёз их обратно в Германию.
«Поезд остановили, беглецов поймали и зверски избили, - пишет Людмила Врублевская. - После двух попыток к бегству пленных отправляли в тюрьму или в концлагерь». Так Врублевский оказался в Дахау.
«Его знал весь Дахау»
Спустя годы после войны один из узников концлагеря Николай Дерявко написал о Врублевском: «Его знал весь Дахау. Многие любили его. Фёдор Иустинович - хирург, мастер высшего класса. Он предельно скромен. Скромных вначале не замечают. Но потом люди начинают удивляться: «Что за человек!» Фёдор Иустинович, рискуя жизнью, освобождал от каторжного труда измученных концлагерников. В нише водосточной ямы он спрятал медикаменты, которые могли понадобиться во время восстания. Он был агитатором, распространял сводки Совинформбюро. Человек редкого мужества и доброты. Он всегда улыбался, даже на допросах».
Да, доктор Врублевский, оказавшись в немецком плену, не хотел сдаваться, он продолжал делать своё дело - лечить людей, и надеялся освободиться из плена.
Из воспоминаний Людмилы Врублевской: «Фёдора Иустиновича в Дахау напутствовал эсэсовец: «Запомни, ты, врач, больных здесь нет, есть только живые и мёртвые!» Но доктор не только лечил, но ещё и утешал узников.
«О Врублевском и его мастерстве хирурга знали многие в лагере, - пишет Людмила Врублевская. - «Кто сказал? - Шварцдок! - А, тогда всё в порядке!» Шварцдок - «чёрный доктор». Так называли Фёдора Иустиновича в Дахау за цвет волос.
Вскоре у доктора Врублевского появился помощник - польский паренёк Франтишек. Удивительно, но даже в концлагере врачи смогли найти способ спасти людей.
Врублевский и Франтишек спрятали и выходили генерала Михайлова и многих других. Шварцдок использовал и право освобождать людей от работы.
Тех, кто совсем обессилел от тяжёлого труда, тех, кто вызвал гнев эсэсовцев, он забирал в лазарет и пугал немцев эпидемией тифа. Разумеется, Врублевский понимал, что если обман раскроется, его тут же повесят.
Подкормить и подменить
Доктор Врублевский умудрялся добыть и пронести совсем ослабленным пациентам картофелину или ломтик хлеба. Вместе с Франтишеком они придумали схему спасения, приговорённых к смерти.
«Приговорённого допрашивали, пытали, ломали ему кости, а затем приводили на перевязку в лазарет, чтобы завтра начать все зверства сначала, - пишет Людмила Врублевская. - Были случаи, когда доктору удавалось подменить приговорённого к смерти».
Подмена была делом сложным. По пути в концлагерь некоторые не выдерживали тяжёлых условий и умирали. Их должны были регистрировать и отправлять в мертвецкую. Но доктору Шварцдоку и помощнику Франтишеку иногда удавалось спрятать трупы в прозекторской. Вот на них-то и меняли живых людей, обречённых на гибель.
Освободили Дахау 29 апреля 1945 года. Здесь были убиты 70 тыс. человек. Из тех, кто дожил до свободы, многие потом говорили, что сохранить им жизнь и не впасть в отчаяние помогали врачи из числа таких же узников. Среди этих докторов, помогавших людям в таких тяжёлых условиях, был и горьковский доктор - Фёдор Врублевский. Освободившись, он всю жизнь отдал медицине. Умер в 1988 году.
Ищем Врублевских!
Алексей Потёмин, директор Учебно-исторического центра Нижегородской государственной медакадемии: «После освобождения из концлагеря Фёдор Врублевский вернулся в Горький, преподавал в нашем вузе, защитил кандидатскую, докторскую работы. Его докторская была посвящена проблемам заболеваний пищевода, в том числе борьбе со злокачественными новообразованиями».
Уже после войны через советское посольство многие иностранцы искали «профессора Врублевского» из Горького, они хотели поблагодарить Фёдора Иустиновича за спасённую в Дахау жизнь.
Недавно музей Дахау передал нам копию отчёта, в котором руководство лагеря рекомендует к работе в качестве штатных врачей поляка Альфонса Чарковски, югослава Арко Венцлава Льюлиани и жителя СССР Фёдора Врублевского. Также передана выписка из учётной карточки узника № 56872 - Theodor Wroblewski. Мы решили включить эти документы в обновлённую экспозицию, посвящённую Великой Отечественной войне.
Из Германии нам прислали и фотографию формы узника Врублевского. Полосатая роба, на куртке которой пришит красный треугольник, а над треугольником - номер 56872, сохранилась! Она и сейчас в музее Дахау. Красный треугольник означал, что этот заключённый - из СССР.
Собирая документы о докторе Врублевском, мы обнаружили много интересных, даже уникальных документов. Сохранилось много описаний операций, проведённых Врублевским в лагере. Есть собственноручно написанный Фёдором Иустиновичем автореферат к докторской диссертации в начале 1950-х.
Воспоминания Людмилы Врублевской - пожалуй, это самый полный рассказ о жизни легендарного доктора, прошедшего ад самого страшного фашистского концлагеря. К сожалению, мы потеряли связь с родственниками Врублевского. В личном деле сохранились адреса, по которым жила в разные годы семья Врублевских. Но сейчас ни один из адресов не актуален. Мы просим откликнуться родственников Фёдора Иустиновича, важна любая информация о легендарном горьковском враче!
Есть только две бесконечные вещи Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен. - Эйнштейн
[i]«Живые и мёртвые доктора Синякова. Пленный врач концлагеря спас тысячи людей! довольно часто восторгаются разведчиками которые рисковали жизнью порой один раз за всю свою карьеру разведчика. Другое дело Советские военнопленные, которые жили-существовали под страхом смерти ежеминутно, днем и ночью годами, многие провели в плену с 1938 года, по 1945 год, даже не по май, по сентябрь месяц».[/i]
[img]https://kak2z.ru/my_img/img/2017/06/30/4c1e7.jpg[/img] [b]Синяков сам никогда не говорил о войне. О его подвигах рассказала «летающая ведьма» Анна Егорова. «После взятия Рейхстага он, трезвенник, зашёл в немецкий кабак и выпил кружку пива за победу советского народа — в память об одном пленном. Больше не пил. Даже тогда, когда спустя годы спасённые узники концлагеря Кюстрин собрались, чтобы чествовать заведующего хирургическим отделением медсанчасти Челябинского тракторного завода Синякова Георгия Фёдоровича». [/b]
[b][size=150]Экзамен на хирурга сдал в лагере[/size][/b]
Окончивший медфак Воронежского университета Георгий Синяков ушёл на Юго-Западный фронт на второй день войны. Во время боёв за Киев до последнего оказывал помощь раненым солдатам, попавшим в окружение... А потом Синяков оказался в плену. Два концлагеря — Борисполь и Дарница. А затем — Кюстрин, в 90 км от Берлина. Теперь он служил людям там.
Голод, обморожения, дистрофия, ранения, простуды. Немцы решили устроить русскому доктору экзамен — он, голодный и босой, на глазах у экзаменаторов, пленных врачей из европейских государств, сделал резекцию желудка. У ассистентов Синякова дрожали руки, а он спокойно и чётко выполнял манипуляции. «Лучший хирург из СССР не стоит немецкого санитара» — с того дня в Кюстрине забыли эту обидную фразу.
[img]https://static1-repo.aif.ru/1/4b/340461/c/deb8ba995924d18c461a664de3685c3c.JPG [/img] [b]Георгий Синяков ведёт встречу ветеранов войны. [/b]
Слухи о толковом докторе вышли за пределы концлагеря. Немцы стали привозить своих к пленному русскому врачу. Однажды Синяков оперировал немецкого мальчика, подавившегося костью. Когда ребёнок пришёл в себя, заплаканная жена «истинного арийца» поцеловала ему руку и встала на колени. После этого Синякову разрешили свободное передвижение по лагерю, огороженному тремя рядами сетки с железной проволокой, и назначили дополнительный паёк. Этим пайком он делился с ранеными заключёнными.
Послабления режима дали возможность создать подпольный комитет: организовывать побеги, распространять листовки, в которых рассказывалось об успехах Красной армии. Хирург видел в этом особый смысл: поднять дух людей, оказавшихся в концлагере, — один из методов лечения.
[img]https://static1-repo.aif.ru/1/0e/1464380/e31f79a12bec3950590d0be4e7c45d90.jpg [/img] [b]А ещё Синяков изобрёл лекарства, которые затягивали раны, хотя сами ранения при этом выглядели свежими. Эту мазь он наносил Анне Егоровой. Легендарную лётчицу фашисты сбили под Варшавой в 44-м. По сводкам Совинформбюро прошла информация о присвоении Егоровой, совершившей более трёхсот боевых вылетов, звания Героя Советского Союза посмертно. Никто не знал, что обгоревшая «летающая ведьма» попала в плен и оказалась в концлагере. В том самом Кюстрине, где у операционного стола стоял Синяков. Гитлеровцы ждали, когда та поправится, чтобы устроить показательную казнь, а лётчица всё «угасала и угасала». [/b]
Русский доктор лишь разводил руками — мол, лекарства не помогают, Егорова обречена, а сам продолжал колдовать над Анной. Синяков помог ей бежать из концлагеря, как только она поправилась.
[b][size=150]Имитация смерти[/size][/b]
[b][color=#800000]Как-то в концлагерь пригнали сразу 10 советских лётчиков. Георгию Фёдоровичу удалось сохранить жизнь им всем. Способы спасения заключённых были разными, но чаще всего Синяков использовал имитацию смерти. Георгий Фёдорович учил живых притворяться мёртвыми (задержка дыхания, обездвиженное тело и т. д.). Доктор «гримировал» их своими мазями, скрывая оставшиеся цвета жизни на измождённых лицах. К тому же мази чудовищно воняли, что закрепляло мысль: «Этот помер». Синякову оставалось только констатировать смерть, и тогда «труп» вместе с теми, кто действительно своё отжил, солдаты выкидывали в ров неподалёку от лагеря. Как только фашисты уезжали, пленный оживал...[/color][/b]
«Трупом» побывал и Илья Эренбург, попавший в Кюстрин 18-летним. Его фотографию с подписью на обороте: «Георгий Синяков заменил мне отца» Георгий Фёдорович хранил до конца жизни.
Кивая на худющего Эренбурга, надсмотрщики спрашивали врача: «Jude?» («еврей» — нем.). «Нет, русский», — уверенно отвечал Синяков, понимавший, что у jude нет ни единого шанса на спасение. Доктор спрятал его документы, так же как прятал и награды лётчицы Егоровой, придумал раненому солдату фамилию Белоусов... Но Илью всё равно отправили в каменный карьер. Это было равносильно расстрелу. Тогда доктор превратил Эренбурга в «мёртвого». Тот «умер» в инфекционном бараке, куда фашисты боялись нос совать. Потом «воскрес», перешёл линию фронта и закончил войну офицером в Берлине.
Последний подвиг в лагере доктор совершил, перед тем как наши танки освободили Кюстрин. Тех заключённых, что были покрепче, гитлеровцы закинули в эшелоны, а остальных решили расстрелять. На смерть были обречены 3000 пленных. Случайно об этом узнал Синяков. Ему говорили: не бойтесь, доктор, вас не расстреляют. Но Георгий Фёдорович не мог оставить своих пациентов. Он уговорил переводчика пойти к начальству и попросить гитлеровцев не брать ещё один грех на душу. Переводчик с трясущимися от страха руками передал слова Синякова фашистам. Они ушли из Кюстрина без единого выстрела. И тут же в концлагерь вошла танковая группа майора Ильина.
[b][size=150]О концлагере — ни слова[/size][/b]
[b][color=#800000]Оказавшись среди своих, доктор продолжил оперировать. За первые сутки спас 70 раненых танкистов.[/color][/b]
А потом — пиво в Берлине... Про то, как кружка оказалась в руках у Синякова, рассказывал его приёмный сын Сергей Мирющенко. Как-то в лагере Георгий Фёдорович стал свидетелем разговора советского пленного с немецким унтер-офицером. Пленный заявил: «Я ещё выпью в Берлине за нашу победу». Немец лишь рассмеялся: «Мы берём ваши города, вы гибнете тысячами, о какой победе ты говоришь?» Именно этот диалог вспомнил Синяков, открывая дверь берлинского кабака в мае 1945-го.
После войны Синяков вернулся домой, стал заведующим хирургическим отделением медсанчасти Челябинского тракторного завода. О войне не говорил. О концлагере — тем более. Другая порода людей. Другой масштаб. Он просто делал то, что должен, оставляя за собой глубокий след в жизни. Георгий Фёдорович даже свой день рождения отмечал в день окончания Воронежского университета, считая, что родился тогда, когда получил диплом врача.
[b][size=150]Синяковская премия[/size][/b]
[b][i]А в 1961 г. в «Литературной газете» вышел очерк, где Анна Егорова рассказала о докторе, спасшем её. После этой публикации лётчики, которым Синяков сохранил жизнь, пригласили хирурга в Москву. Туда же прибыли и сотни других бывших узников Кюстрина, которым удалось избежать смерти благодаря ему. [/i][/b] Говорили, что Синякова потом пытались выдвинуть на награды, но пленное прошлое не ценилось в послевоенные времена. Георгий Фёдорович остался без громких званий. Только уже после его смерти в канун 70-летия Победы именной стенд Синякова был открыт в музее медицины челябинской больницы. Возможно, когда-нибудь появится и улица его имени или Синяковская премия.
Её будут вручать врачам? Людям, преданным своему делу? Или шире — тем, в ком человек остаётся человеком даже там, где, кажется, остаётся место только инстинктам.
[b][size=150]Доктор № 56872. [/size][/b]
[i]«Как хирург Врублевский помог выжить тысячам узников Дахау!»[/i]
[img]https://images.aif.ru/010/396/3bfdaafb521c165f68832a0c5afb1c8d.jpg [/img] [b]«Нас может спасти только Шварцдок!» - говорили приговорённые к смерти в концлагере Дахау. [/b]
И врач в полосатой робе с нашитым на груди красным треугольником и номером 56872 делал невозможное - вытаскивал с того света, прятал от эсэсовцев, обманывал лагерное начальство. Он понимал, что рискует жизнью, но продолжал бороться за каждого узника Дахау.
[b][size=150]Два побега[/size][/b]
Фёдор Врублевский родился в крестьянской семье в Ставрополье, в 1930 году закончил Астраханский медицинский институт и приехал работать в Горький. Молодого хирурга отличало желание помочь людям и стремление использовать в работе новые методы, получать новые знания. В Горьком он женился. У Фёдора и Марии Врублевских родились сын и дочь. Но началась война. Врач-хирург областной клинической больницы и ассистент кафедры нормальной анатомии Горьковского мединститута Фёдор Иустинович Врублевский был призван на фронт в июле 1941 года. Буквально через несколько месяцев наши госпитали под Вязьмой попали в окружение и врач из Горького оказался в плену. В немецких концлагерях Врублевский пробыл до 1945 года. Мария Петровна несколько лет ничего не знала о судьбе мужа. Но похоронки не было, поэтому Фёдора Иустиновича дома ждали.
«Первым лагерем, куда попал Фёдор Иустинович, - Эбенроде в Восточной Пруссии, - написала в своих воспоминаниях родственница легендарного врача Людмила Врублевская. - Там он заболел тяжёлой формой сыпного тифа. Немецкий врач, останавливаясь у его койки, неоднократно говорил: «Этот скоро умрёт!» А другой лагерный врач, харьковчанин Борис Рубашкин отвечал мысленно немцу: «Нет, он не должен умереть!» Просиживая рядом с больным ночи напролёт, он выходил товарища».
После выздоровления Врублевского отправили в лагерь Гогенштейн. Там он уже сам лечил узников, больных туберкулёзом. Людмила Врублевская, сохранившая историю о родственнике, писала, что Фёдор Иустинович вместе с тремя товарищами сбежал из Гогенштейна через подкоп, сделанный под полом дезинфекционной камеры. Беглецам повезло - за колючей проволокой начиналось картофельное поле и лес, они ушли незамеченными. Фашисты поймали их уже на оккупированной территории СССР, под Пинском. Опять плен, а затем ещё один неудачный побег. Врублевский и ещё несколько человек выпрыгнули из вагона поезда, который вёз их обратно в Германию.
[b][color=#800000]«Поезд остановили, беглецов поймали и зверски избили, - пишет Людмила Врублевская. - После двух попыток к бегству пленных отправляли в тюрьму или в концлагерь». Так Врублевский оказался в Дахау.[/color][/b]
[b][size=150]«Его знал весь Дахау»[/size][/b]
Спустя годы после войны один из узников концлагеря Николай Дерявко написал о Врублевском: «Его знал весь Дахау. Многие любили его. Фёдор Иустинович - хирург, мастер высшего класса. Он предельно скромен. Скромных вначале не замечают. Но потом люди начинают удивляться: «Что за человек!» Фёдор Иустинович, рискуя жизнью, освобождал от каторжного труда измученных концлагерников. В нише водосточной ямы он спрятал медикаменты, которые могли понадобиться во время восстания. Он был агитатором, распространял сводки Совинформбюро. Человек редкого мужества и доброты. Он всегда улыбался, даже на допросах».
Да, доктор Врублевский, оказавшись в немецком плену, не хотел сдаваться, он продолжал делать своё дело - лечить людей, и надеялся освободиться из плена.
Из воспоминаний Людмилы Врублевской: «Фёдора Иустиновича в Дахау напутствовал эсэсовец: «Запомни, ты, врач, больных здесь нет, есть только живые и мёртвые!» Но доктор не только лечил, но ещё и утешал узников.
«О Врублевском и его мастерстве хирурга знали многие в лагере, - пишет Людмила Врублевская. - «Кто сказал? - Шварцдок! - А, тогда всё в порядке!» Шварцдок - «чёрный доктор». Так называли Фёдора Иустиновича в Дахау за цвет волос.
Вскоре у доктора Врублевского появился помощник - польский паренёк Франтишек. Удивительно, но даже в концлагере врачи смогли найти способ спасти людей.
Врублевский и Франтишек спрятали и выходили генерала Михайлова и многих других. Шварцдок использовал и право освобождать людей от работы.
Тех, кто совсем обессилел от тяжёлого труда, тех, кто вызвал гнев эсэсовцев, он забирал в лазарет и пугал немцев эпидемией тифа. Разумеется, Врублевский понимал, что если обман раскроется, его тут же повесят.
[b][size=150]Подкормить и подменить[/size][/b]
Доктор Врублевский умудрялся добыть и пронести совсем ослабленным пациентам картофелину или ломтик хлеба. Вместе с Франтишеком они придумали схему спасения, приговорённых к смерти.
«Приговорённого допрашивали, пытали, ломали ему кости, а затем приводили на перевязку в лазарет, чтобы завтра начать все зверства сначала, - пишет Людмила Врублевская. - Были случаи, когда доктору удавалось подменить приговорённого к смерти». Подмена была делом сложным. По пути в концлагерь некоторые не выдерживали тяжёлых условий и умирали. Их должны были регистрировать и отправлять в мертвецкую. Но доктору Шварцдоку и помощнику Франтишеку иногда удавалось спрятать трупы в прозекторской. Вот на них-то и меняли живых людей, обречённых на гибель.
Освободили Дахау 29 апреля 1945 года. Здесь были убиты 70 тыс. человек. Из тех, кто дожил до свободы, многие потом говорили, что сохранить им жизнь и не впасть в отчаяние помогали врачи из числа таких же узников. Среди этих докторов, помогавших людям в таких тяжёлых условиях, был и горьковский доктор - Фёдор Врублевский. Освободившись, он всю жизнь отдал медицине. Умер в 1988 году.
[b][size=150]Ищем Врублевских![/size][/b]
[b][i]Алексей Потёмин, директор Учебно-исторического центра Нижегородской государственной медакадемии: «После освобождения из концлагеря Фёдор Врублевский вернулся в Горький, преподавал в нашем вузе, защитил кандидатскую, докторскую работы. Его докторская была посвящена проблемам заболеваний пищевода, в том числе борьбе со злокачественными новообразованиями».[/i][/b]
Уже после войны через советское посольство многие иностранцы искали «профессора Врублевского» из Горького, они хотели поблагодарить Фёдора Иустиновича за спасённую в Дахау жизнь.
Недавно музей Дахау передал нам копию отчёта, в котором руководство лагеря рекомендует к работе в качестве штатных врачей поляка Альфонса Чарковски, югослава Арко Венцлава Льюлиани и жителя СССР Фёдора Врублевского. Также передана выписка из учётной карточки узника № 56872 - Theodor Wroblewski. Мы решили включить эти документы в обновлённую экспозицию, посвящённую Великой Отечественной войне. Из Германии нам прислали и фотографию формы узника Врублевского. Полосатая роба, на куртке которой пришит красный треугольник, а над треугольником - номер 56872, сохранилась! Она и сейчас в музее Дахау. Красный треугольник означал, что этот заключённый - из СССР.
Собирая документы о докторе Врублевском, мы обнаружили много интересных, даже уникальных документов. Сохранилось много описаний операций, проведённых Врублевским в лагере. Есть собственноручно написанный Фёдором Иустиновичем автореферат к докторской диссертации в начале 1950-х.
Воспоминания Людмилы Врублевской - пожалуй, это самый полный рассказ о жизни легендарного доктора, прошедшего ад самого страшного фашистского концлагеря. К сожалению, мы потеряли связь с родственниками Врублевского. В личном деле сохранились адреса, по которым жила в разные годы семья Врублевских. Но сейчас ни один из адресов не актуален. Мы просим откликнуться родственников Фёдора Иустиновича, важна любая информация о легендарном горьковском враче!
Возможно, ни один нацистский преступник не оставил после себя такого мрачного и устойчивого следа в коллективной памяти, как Йозеф Менгеле. Он не командовал армиями и не вершил политику за закрытыми дверями кабинетов. Он носил белый халат, улыбался детям, угощал их конфетами – и лично выбирал тех, кто станет частью его медицинских опытов. О нём вспоминали как об учтивом, почти обаятельном человеке – но те, кто пережил Освенцим, знали: встреча с ним означала одно – мучительную смерть. Или не менее мучительное выживание. «Цвиллинге!» – слово, за которым начинался кошмар
В 1943 году Йозеф Менгеле прибыл в Освенцим – крупнейший лагерь смерти Третьего рейха. Здесь, на рампе, где разгружались эшелоны с тысячами заключённых, он проводил «селекцию»: одним жестом руки решал, кто ещё поживёт в бараках и на работах, а кто пойдёт прямиком в газовую камеру. Зажимая папку подмышкой, он шагал вдоль шеренг в отглаженной форме и с выражением изучающего интереса вглядывался в перепуганную толпу.
Он появлялся на платформе даже в чужую смену. Просил будить себя ночью, если прибывала новая партия узников. У него был свой интерес. Менгеле не просто сортировал людей – среди них он искал феномены. И когда замечал, к примеру, близнецов, сразу оживлялся. «Цвиллинге!» – кричали охранники, и детей выдёргивали из толпы.
Никто из родителей не понимал, что происходит. Некоторые пытались спрятать двойняшек, разделить, скрыть волосы, чтобы сбить с толку. Взрослые, объятые ужасом, не знали, что так лишь ускоряют их гибель. Детей, которых не «забирал» Менгеле, почти наверняка отправлялись в газовую камеру: особенно слишком маленьких и хилых. Шоколад и игрушки дяди Менгеле
Отобранные Менгеле подопытные попадали в так называемые «больничные блоки» – в реальности, медицинские камеры пыток. Обычно они жили дольше прочих заключённых: их освобождали от каторжного труда, лучше кормили, почти не били. Но ежедневно они подвергались варварским процедурам: от забора крови до инъекций неизвестного состава, операций без наркоза, ампутаций, попыток переливания крови между детьми разного пола.
Всё это длилось, пока подопытные представляли интерес для доктора. Как только кто-то заболевал, терял зрение, становился слабым или просто переставал быть «уникальным» – его отправляли на смерть. Часто через укол фенола прямо в сердце.
В лагере Менгеле устроил нечто вроде «детского сада» – для него выделили часть барака, где содержались близнецы. У них были постели, иногда игрушки, бумага и карандаши. Некоторые из детей называли Менгеле «дядя». Он улыбался, гладил их по головам, угощал шоколадом. Он же отдавал приказ сшить двух близнецов спина к спине, пытаясь создать «сиамскую пару». Оба ребёнка умерли в муках из-за гангрены. В другом случае Менгеле пытался соединить мочеиспускательный канал девочки с её кишечником.
Есть только две бесконечные вещи Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен. - Эйнштейн
[img]https://static40.tgcnt.ru/posts/_0/9b/9bfc576533c9b37185229266f814f80e.jpg[/img] Возможно, ни один нацистский преступник не оставил после себя такого мрачного и устойчивого следа в коллективной памяти, как Йозеф Менгеле. Он не командовал армиями и не вершил политику за закрытыми дверями кабинетов. Он носил белый халат, улыбался детям, угощал их конфетами – и лично выбирал тех, кто станет частью его медицинских опытов. О нём вспоминали как об учтивом, почти обаятельном человеке – но те, кто пережил Освенцим, знали: встреча с ним означала одно – мучительную смерть. Или не менее мучительное выживание. [b][color=#800000]«Цвиллинге!» – слово, за которым начинался кошмар[/color][/b] В 1943 году Йозеф Менгеле прибыл в Освенцим – крупнейший лагерь смерти Третьего рейха. Здесь, на рампе, где разгружались эшелоны с тысячами заключённых, он проводил «селекцию»: одним жестом руки решал, кто ещё поживёт в бараках и на работах, а кто пойдёт прямиком в газовую камеру. Зажимая папку подмышкой, он шагал вдоль шеренг в отглаженной форме и с выражением изучающего интереса вглядывался в перепуганную толпу. Он появлялся на платформе даже в чужую смену. Просил будить себя ночью, если прибывала новая партия узников. У него был свой интерес. Менгеле не просто сортировал людей – среди них он искал феномены. И когда замечал, к примеру, близнецов, сразу оживлялся. «Цвиллинге!» – кричали охранники, и детей выдёргивали из толпы. Никто из родителей не понимал, что происходит. Некоторые пытались спрятать двойняшек, разделить, скрыть волосы, чтобы сбить с толку. Взрослые, объятые ужасом, не знали, что так лишь ускоряют их гибель. Детей, которых не «забирал» Менгеле, почти наверняка отправлялись в газовую камеру: особенно слишком маленьких и хилых. [img]https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/271828/pub_6882122b4c9cc300929a4274_688215073493b64aba4f2ce2/scale_1200[/img] [b][color=#800000]Шоколад и игрушки дяди Менгеле[/color][/b] Отобранные Менгеле подопытные попадали в так называемые «больничные блоки» – в реальности, медицинские камеры пыток. Обычно они жили дольше прочих заключённых: их освобождали от каторжного труда, лучше кормили, почти не били. Но ежедневно они подвергались варварским процедурам: от забора крови до инъекций неизвестного состава, операций без наркоза, ампутаций, попыток переливания крови между детьми разного пола. Всё это длилось, пока подопытные представляли интерес для доктора. Как только кто-то заболевал, терял зрение, становился слабым или просто переставал быть «уникальным» – его отправляли на смерть. Часто через укол фенола прямо в сердце. В лагере Менгеле устроил нечто вроде «детского сада» – для него выделили часть барака, где содержались близнецы. У них были постели, иногда игрушки, бумага и карандаши. Некоторые из детей называли Менгеле «дядя». Он улыбался, гладил их по головам, угощал шоколадом. Он же отдавал приказ сшить двух близнецов спина к спине, пытаясь создать «сиамскую пару». Оба ребёнка умерли в муках из-за гангрены. В другом случае Менгеле пытался соединить мочеиспускательный канал девочки с её кишечником.
В Советском Союзе существовала специальная лаборатория, изучавшая влияние отравляющих веществ на человека. Один из ее сотрудников – Григорий Майрановский - не просто экспериментировал - он убивал людей.
Путь
В СССР, как и в нацистской Германии, были свои ученые, ставившие эксперименты на живых людях, в первую очередь, на узниках ГУЛАГа. Но в отличие от немецких врачей-садистов они не подверглись суровому наказанию. Их работа не была самоуправством – действовали они по распоряжению служб государственной безопасности, а значит, во благо своей страны.
Будущий «доктор смерть» Григорий Моисеевич Майрановский (1899-1964 гг.) начинал свой жизненный путь, как обычный советской гражданин. Учился в Тифлисском университете, продолжил образование в Московском медицинском институте, с 1928 года стал аспирантом, затем научным и старшим научным сотрудников Биохимического института им. А. Н. Баха.
Но потом его карьера пошла вверх. С 1933-го по 1935 годы Майрановский руководил токсикологическим отделом института, дослужился до заместителя директора. В 1935 году его позвали во Всесоюзный институт экспериментальной медицины, где он заведовал секретной токсикологической спецлабораторией.
С лета 1937 года в составе 12-го отдела ГУГБ НКВД СССР Майрановский руководил токсикологической лабораторией («Лабораторией-X») — специальным подразделением, занимавшимся исследованиями в области токсических веществ и ядов. Там он становится полковником госбезопасности, доктором медицинских наук и профессором.
Лаборатория смерти
Секретную лабораторию курировал непосредственно министр госбезопасности. Когда к власти пришел Лаврентий Берия, лаборатория модернизировалась, изменился ее штат, но суть оставалась прежней – поиск ядов, которые было бы невозможно идентифицировать при вскрытии жертвы.
Страшное заведение, через которое прошла не одна сотня подопытных, размещалось в угловом доме по Варсонофьевскому переулку в Москве. Лаборатория была поделена на пять отсеков, и в каждом из них имелись помещения для наблюдения за ходом эксперимента. Действие каждого препарата, как правило, опробовалось на десяти подопытных. За мучениями тех, кто не умер сразу, наблюдали через дверной глазок в течение нескольких дней. Если «пациент» оказывался живучим, его добивали.
Для приведения в исполнение смертного приговора группа Майрановского неоднократно использовала облегченные разрывное пули, начиненные аконитином - ядом судорожно-паралитического действия. По словам самого руководителя подразделения, подобный эксперимент был проведен над десятью заключенными. Выстрелы производились в «неубойные места» – смерть наступала обычно в промежуток между 15 минутами и часом.
Работа в лаборатории имела для ее сотрудников печальные последствия: часть ушла в запой, другие не выдерживали и увольнялись, двое покончили жизнь самоубийством, но так или иначе каждый, кто принимал участие в этом конвейере смерти, прошел через болезненную трансформацию психики.
Яд найден
Но Майрановский, несмотря ни на что, продолжал работать. Он начал эксперименты с безвкусным ипритом, однако положительных результатов не достиг – яд продолжал выявляться в трупах отравленных им людей. Больше года изучал свойства рицина (вещество, содержащееся в семенах клещевины), проводил исследования и с другими ядами – колхицином, таллием, дигитоксином. Никто точно не скажет, сколько человек в результате экспериментов «доктор смерть» отправил тот свет.
В конце концов был найден яд с требуемыми свойствами. К-2 (карбиламинхолинхлорид) убивал жертву быстро – в течение 15 минут – и, главное, не оставлял следов. Для проверки надежности яда труп доставляли в институт Склифосовского, где ничего не подозревающие патологоанатомы производили вскрытие. Заключение было однозначным: жертва умерла от сердечной недостаточности.
Идеальный яд нашли, но поиски способов его эффективной доставки в тело жертвы продолжались. В лаборатории придумывались разнообразные механизмы введения яда: его подмешивали в пищу, вводили в лечебную инъекцию, распыляли на кожу, изобретали хитроумные конструкции тростей, зонтов, авторучек и пуль, начиненных отравой.
Развязать язык
В 1942 году Майрановский сделал еще одно открытие: он обнаружил, что под влиянием определенных доз рицина (белковый токсин растительного происхождения) «подопытный» начинает откровенничать. Заинтересованное в появлении нового эффективного инструмента следственной работы руководство НКВД дало добро на разработку необходимого препарата.
Два года ушло на эксперименты по получению правдивых признаний. Допросы с использованием медикаментов проводились не только в лаборатории, но и в тюрьмах Лубянки №1 и №2 и, судя по всему, имели определенный успех. Но все же чаще всего рицину доставалась роль убийцы.
Наиболее известным случаем предумышленного убийства с использование рицина считается устранение болгарского писатели-диссидента Георгия Маркова, произошедшее во времена холодной войны. Капсула с ядом диаметром меньше двух миллиметров была введена писателю при помощи укола зонтиком. Марков скончался через несколько дней.
Убийца
В 1949 году Майрановский занимался более масштабными проектами. По заданию Берии он разрабатывал механизмы отравления пылеобразными ядовитыми веществами, что при массовом скоплении людей способно было привести к большим жертвам.
Точное число жертв экспериментов Майрановского установить сложно. Историки называют разные цифры – от 150 до 300 человек. Полковник КГБ Владимир Бобренев, имевший доступ к следственным делам Берии, утверждает, что большую часть жертв составляли уголовники, но среди убитых были также немецкие и японские военнопленные, граждане Польши, Кореи и Китая.
Павел Судоплатов, в прошлом сотрудник НКВД, писал, что проверки, проведенные при Хрущеве, показали: Майрановский и сотрудники его группы в 1937-1947 годах и в 1950 году привлекались для приведения в исполнение смертных приговоров и ликвидации неугодных лиц по прямому решению правительства.
Судоплатов рассказывал о четырех случаях ликвидации «опасных врагов» советского государства, в которых принимал участие Майрановский. Достоверность этих фактов подтверждается тем, что в операциях участвовал и сам Судоплатов.
Жертвами были: Александр Шумский — один из руководителей украинского националистического движения, Теодор Ромжа — архиепископ украинской Униатской Церкви в Ужгороде, Самет — польский еврей, установивший контакты с англичанами и намеревавшийся эмигрировать в Палестину, а также Исайя Оггинс — американский гражданин, работавший на НКВД за рубежом и арестованный по подозрению в двойной игре.
К примеру, для ликвидации революционера-националиста Шумского группа Майрановского была направлена в Саратов. Агенты вскоре уехали, а Шумский угодил в больницу, где согласно официальному заключению скончался от сердечной недостаточности.
Судоплатов высказывает предположение, что Майрановский мог быть использован и при ликвидации Рауля Валленберга. Шведский дипломат, по словам Судоплатова, был переведен в спецкамеру «Лаборатории-Х», где ему сделали смертельную инъекцию под видом лечения.
Развязка
После войны Майрановский вместе с двумя другими сотрудниками лаборатории был командирован в Германию для розыска немецких специалистов в области отравляющих веществ. Однако достижения немцев по части ядов были куда скромнее, чем в СССР.
А в 1951 году Майрановский и ряд его коллег были неожиданно арестованы по обвинению в должностной халатности, незаконном хранении ядов и, что самое страшное, в сионистском заговоре с целью захвата власти и уничтожения руководителей государства.
На допросах главный специалист по ядам оказался очень разговорчивым и не мог не поделиться своими достижениями. Он подробно рассказывал о том, как действует то или иное вещество. По словам Майрановского, наиболее мучительной была смерть от аконитина, которым он отравил десять человек. «Должен сказать, что мне самому становится жутко, когда я вспоминаю всё это», – признавался врач-садист.
Поведал он, как на конспиративных квартирах ликвидировал неугодных партии людей: подмешивал яды в напиток или еду, а иногда предварительно «одурманенное лицо» убивал посредством инъекции.
Учитывая, что дело Майрановского было тесно связано с органами НКВД (позднее - МГБ), его рассматривали на закрытом совещании при министре госбезопасности. За незаконное хранение ядов и злоупотребление служебным положением Майрановского приговорили к 10 годам лишения свободы.
Свой срок врач добросовестно отсидел во владимирской тюрьме, правда, периодически пытался апеллировать к высшим инстанциям о смягчении наказания. По иронии судьбы в той же тюрьме содержался нацистский преступник и коллега советского специалиста, один из самых страшных врачей-экспериментаторов Освенцима Карл Клауберг. После освобождения в 1962 году Майрановский переехал в Махачкалу, где до конца своих дней работал в местном НИИ. В 1964 году «доктор смерть» скоропостижно скончался. Диагноз предсказуем: острая сердечная недостаточность.
Есть только две бесконечные вещи Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен. - Эйнштейн
[img]https://cont.ws/uploads/pic/2023/5/online%20-%20%281152%29.png[/img] В Советском Союзе существовала специальная лаборатория, изучавшая влияние отравляющих веществ на человека. Один из ее сотрудников – Григорий Майрановский - не просто экспериментировал - он убивал людей.
[b][color=#800000]Путь[/color][/b] В СССР, как и в нацистской Германии, были свои ученые, ставившие эксперименты на живых людях, в первую очередь, на узниках ГУЛАГа. Но в отличие от немецких врачей-садистов они не подверглись суровому наказанию. Их работа не была самоуправством – действовали они по распоряжению служб государственной безопасности, а значит, во благо своей страны. Будущий «доктор смерть» Григорий Моисеевич Майрановский (1899-1964 гг.) начинал свой жизненный путь, как обычный советской гражданин. Учился в Тифлисском университете, продолжил образование в Московском медицинском институте, с 1928 года стал аспирантом, затем научным и старшим научным сотрудников Биохимического института им. А. Н. Баха. Но потом его карьера пошла вверх. С 1933-го по 1935 годы Майрановский руководил токсикологическим отделом института, дослужился до заместителя директора. В 1935 году его позвали во Всесоюзный институт экспериментальной медицины, где он заведовал секретной токсикологической спецлабораторией. С лета 1937 года в составе 12-го отдела ГУГБ НКВД СССР Майрановский руководил токсикологической лабораторией («Лабораторией-X») — специальным подразделением, занимавшимся исследованиями в области токсических веществ и ядов. Там он становится полковником госбезопасности, доктором медицинских наук и профессором.
[b][color=#800000]Лаборатория смерти[/color][/b] Секретную лабораторию курировал непосредственно министр госбезопасности. Когда к власти пришел Лаврентий Берия, лаборатория модернизировалась, изменился ее штат, но суть оставалась прежней – поиск ядов, которые было бы невозможно идентифицировать при вскрытии жертвы. Страшное заведение, через которое прошла не одна сотня подопытных, размещалось в угловом доме по Варсонофьевскому переулку в Москве. Лаборатория была поделена на пять отсеков, и в каждом из них имелись помещения для наблюдения за ходом эксперимента. Действие каждого препарата, как правило, опробовалось на десяти подопытных. За мучениями тех, кто не умер сразу, наблюдали через дверной глазок в течение нескольких дней. Если «пациент» оказывался живучим, его добивали. Для приведения в исполнение смертного приговора группа Майрановского неоднократно использовала облегченные разрывное пули, начиненные аконитином - ядом судорожно-паралитического действия. По словам самого руководителя подразделения, подобный эксперимент был проведен над десятью заключенными. Выстрелы производились в «неубойные места» – смерть наступала обычно в промежуток между 15 минутами и часом. Работа в лаборатории имела для ее сотрудников печальные последствия: часть ушла в запой, другие не выдерживали и увольнялись, двое покончили жизнь самоубийством, но так или иначе каждый, кто принимал участие в этом конвейере смерти, прошел через болезненную трансформацию психики.
[b][color=#800000]Яд найден[/color][/b] Но Майрановский, несмотря ни на что, продолжал работать. Он начал эксперименты с безвкусным ипритом, однако положительных результатов не достиг – яд продолжал выявляться в трупах отравленных им людей. Больше года изучал свойства рицина (вещество, содержащееся в семенах клещевины), проводил исследования и с другими ядами – колхицином, таллием, дигитоксином. Никто точно не скажет, сколько человек в результате экспериментов «доктор смерть» отправил тот свет. В конце концов был найден яд с требуемыми свойствами. К-2 (карбиламинхолинхлорид) убивал жертву быстро – в течение 15 минут – и, главное, не оставлял следов. Для проверки надежности яда труп доставляли в институт Склифосовского, где ничего не подозревающие патологоанатомы производили вскрытие. Заключение было однозначным: жертва умерла от сердечной недостаточности. Идеальный яд нашли, но поиски способов его эффективной доставки в тело жертвы продолжались. В лаборатории придумывались разнообразные механизмы введения яда: его подмешивали в пищу, вводили в лечебную инъекцию, распыляли на кожу, изобретали хитроумные конструкции тростей, зонтов, авторучек и пуль, начиненных отравой.
[b][color=#800000]Развязать язык[/color][/b] В 1942 году Майрановский сделал еще одно открытие: он обнаружил, что под влиянием определенных доз рицина (белковый токсин растительного происхождения) «подопытный» начинает откровенничать. Заинтересованное в появлении нового эффективного инструмента следственной работы руководство НКВД дало добро на разработку необходимого препарата. Два года ушло на эксперименты по получению правдивых признаний. Допросы с использованием медикаментов проводились не только в лаборатории, но и в тюрьмах Лубянки №1 и №2 и, судя по всему, имели определенный успех. Но все же чаще всего рицину доставалась роль убийцы. Наиболее известным случаем предумышленного убийства с использование рицина считается устранение болгарского писатели-диссидента Георгия Маркова, произошедшее во времена холодной войны. Капсула с ядом диаметром меньше двух миллиметров была введена писателю при помощи укола зонтиком. Марков скончался через несколько дней.
[b][color=#800000]Убийца[/color][/b] В 1949 году Майрановский занимался более масштабными проектами. По заданию Берии он разрабатывал механизмы отравления пылеобразными ядовитыми веществами, что при массовом скоплении людей способно было привести к большим жертвам. Точное число жертв экспериментов Майрановского установить сложно. Историки называют разные цифры – от 150 до 300 человек. Полковник КГБ Владимир Бобренев, имевший доступ к следственным делам Берии, утверждает, что большую часть жертв составляли уголовники, но среди убитых были также немецкие и японские военнопленные, граждане Польши, Кореи и Китая. Павел Судоплатов, в прошлом сотрудник НКВД, писал, что проверки, проведенные при Хрущеве, показали: Майрановский и сотрудники его группы в 1937-1947 годах и в 1950 году привлекались для приведения в исполнение смертных приговоров и ликвидации неугодных лиц по прямому решению правительства. Судоплатов рассказывал о четырех случаях ликвидации «опасных врагов» советского государства, в которых принимал участие Майрановский. Достоверность этих фактов подтверждается тем, что в операциях участвовал и сам Судоплатов. Жертвами были: Александр Шумский — один из руководителей украинского националистического движения, Теодор Ромжа — архиепископ украинской Униатской Церкви в Ужгороде, Самет — польский еврей, установивший контакты с англичанами и намеревавшийся эмигрировать в Палестину, а также Исайя Оггинс — американский гражданин, работавший на НКВД за рубежом и арестованный по подозрению в двойной игре. К примеру, для ликвидации революционера-националиста Шумского группа Майрановского была направлена в Саратов. Агенты вскоре уехали, а Шумский угодил в больницу, где согласно официальному заключению скончался от сердечной недостаточности. Судоплатов высказывает предположение, что Майрановский мог быть использован и при ликвидации Рауля Валленберга. Шведский дипломат, по словам Судоплатова, был переведен в спецкамеру «Лаборатории-Х», где ему сделали смертельную инъекцию под видом лечения.
[b][color=#800000]Развязка[/color][/b] После войны Майрановский вместе с двумя другими сотрудниками лаборатории был командирован в Германию для розыска немецких специалистов в области отравляющих веществ. Однако достижения немцев по части ядов были куда скромнее, чем в СССР. А в 1951 году Майрановский и ряд его коллег были неожиданно арестованы по обвинению в должностной халатности, незаконном хранении ядов и, что самое страшное, в сионистском заговоре с целью захвата власти и уничтожения руководителей государства. На допросах главный специалист по ядам оказался очень разговорчивым и не мог не поделиться своими достижениями. Он подробно рассказывал о том, как действует то или иное вещество. По словам Майрановского, наиболее мучительной была смерть от аконитина, которым он отравил десять человек. «Должен сказать, что мне самому становится жутко, когда я вспоминаю всё это», – признавался врач-садист. Поведал он, как на конспиративных квартирах ликвидировал неугодных партии людей: подмешивал яды в напиток или еду, а иногда предварительно «одурманенное лицо» убивал посредством инъекции. Учитывая, что дело Майрановского было тесно связано с органами НКВД (позднее - МГБ), его рассматривали на закрытом совещании при министре госбезопасности. За незаконное хранение ядов и злоупотребление служебным положением Майрановского приговорили к 10 годам лишения свободы. Свой срок врач добросовестно отсидел во владимирской тюрьме, правда, периодически пытался апеллировать к высшим инстанциям о смягчении наказания. По иронии судьбы в той же тюрьме содержался нацистский преступник и коллега советского специалиста, один из самых страшных врачей-экспериментаторов Освенцима Карл Клауберг. [b][i]После освобождения в 1962 году Майрановский переехал в Махачкалу, где до конца своих дней работал в местном НИИ. В 1964 году «доктор смерть» скоропостижно скончался. Диагноз предсказуем: острая сердечная недостаточность.[/i][/b]
Михаил Фрунзе — бывший каторжник и ссыльный, соратник Ленина, революционер и красный командарм. Это он громил армии Колчака, сражался с врангелевцами и басмачами, а в 1925 г. возглавил всю Красную армию. Но в возрасте всего 40 лет Фрунзе неожиданно скончался после операции по поводу язвы желудка, неопасной в хирургии даже того времени. Слухи о том, что смерть эта — не случайность и имеет политическую подоплеку, пошли по стране сразу же.
Есть несколько версий его гибели помимо официальной (сепсис после операции и паралич сердца). Но для начала восстановим известный ход событий. В сентябре 1925 г. Фрунзе, глава Реввоенсовета и нарком военных и морских дел по рекомендации Совета народных комиссаров отправился в отпуск. Он был полон энергии и планов по строительству армии. В тот момент его язвенная болезнь почти не давала о себе знать, однако боли время от времени возвращались. Кишечные кровотечения и возможность острого рецидива язвы ставили вопрос хирургического вмешательства.
Сталин и Ворошилов — именно они, согласно одной из версий, настаивали на операции во время обсуждения состояния здоровья Фрунзе в Политбюро ЦК ВКП(б) («чтобы раз и навсегда освободиться от язвы»). Хотя консервативное лечение давало результат и, казалось, можно было бы обойтись без хирургического вмешательства, врачи все же приняли решение оперировать полководца. Фрунзе согласился, возможно, чтобы не быть обвиненным в нерешительности.
29 октября состоялась операция. Язвы в желудке не обнаружили. Фрунзе плохо засыпал от эфирного наркоза, поэтому ему дали еще и хлороформ, причем вдвое больше нормы. Врачи не могли не знать, что сочетание хлороформа и эфира, особенно в увеличенных дозах, токсично и очень опасно для сердца. Через несколько часов, когда состояние пациента резко ухудшилось, Сталин и Микоян приехали в больницу, но к Фрунзе их не пустили. 31 октября 1925 г. М. В. Фрунзе скончался в московской больнице, а уже 3 ноября был с почестями похоронен у Мавзолея Ленина.
Итак, смерть Фрунзе могла быть операцией по ликвидации популярного в армии наркомвоенмора и главного конкурента Сталина в борьбе за власть. На место Фрунзе встал Ворошилов, абсолютно преданный Сталину человек. Встает вопрос о том, зачем врачи не только согласились оперировать Фрунзе, но и дали ему столь опасный наркоз? Оказывали ли давление на врачей Сталин и Ворошилов? Документальных подтверждений такого предположения нет. Известно лишь, что перед консилиумом лечащего врача Фрунзе В.Н. Розанова вызывали к себе Сталин и Зиновьев. Розанов, кстати, был профессионалом высокого уровня, оперировал и Ленина, и Сталина, и до визита в Кремль сомневался в необходимости операции, но после встречи со Сталиным изменил свою позицию. С другой стороны, вызов Розанова для беседы мог быть продиктован совершенно нормальной заинтересованностью Сталина в процессе лечения главы армии.
Согласно другой версии, по которой за гибелью Фрунзе стоял Троцкий, последний мог просто подкупить, завербовать или запугать анестезиолога, давшего чрезмерную дозу хлороформа. Мотивом Троцкого могло быть элементарное чувство мести – Фрунзе ведь занял его место на посту главы Реввоенсовета и наркомвоенмора. Смерть Фрунзе была на руку Троцкому — его сторонники плодили слухи о вине Сталина в этой «операции».
Самая странная версия, которую можно встретить в печати – версия о ранении: якобы Фрунзе был случайно ранен на охоте одним из соратников (Сталин, Ворошилов или Шкирятов) во время отпуска в Крыму в сентябре. Лечение не помогло, и тогда была выдумана версия операции и остановки сердца, чтобы не раскрывать истинную (и весьма неприглядную) причину смерти легендарного командарма.
К сожалению, как это часто бывает, ни одна из версий не находит прямых документальных доказательств. Возможно, смерть Фрунзе – результат случайного стечения обстоятельств, в ходе которых неопасная операция обернулась гибелью пациента. Ну, например, кто может быть виновен в том, что в то время не знали, что получившему в большой дозе хлороформ нельзя давать адреналин (несочетаемые препараты)? А именно адреналин вкололи Фрунзе в конце операции, чтобы стимулировать сердечную деятельность. Может, это и стало причиной смерти… Историк и биограф полководца В. Рунов полагает, что смерть Фрунзе была результатом врачебной ошибки, а не какого-либо заговора. А, например, историк Л. Млечин винит Сталина. Нам же остается ждать новых исследований очередной исторической загадки.
Есть только две бесконечные вещи Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен. - Эйнштейн
[img]https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/271828/pub_6541d7ab74d91b65dc89ad16_6541da92a8341021139e82aa/scale_1200[/img] Михаил Фрунзе — бывший каторжник и ссыльный, соратник Ленина, революционер и красный командарм. Это он громил армии Колчака, сражался с врангелевцами и басмачами, а в 1925 г. возглавил всю Красную армию. Но в возрасте всего 40 лет Фрунзе неожиданно скончался после операции по поводу язвы желудка, неопасной в хирургии даже того времени. Слухи о том, что смерть эта — не случайность и имеет политическую подоплеку, пошли по стране сразу же.
Есть несколько версий его гибели помимо официальной (сепсис после операции и паралич сердца). Но для начала восстановим известный ход событий. В сентябре 1925 г. Фрунзе, глава Реввоенсовета и нарком военных и морских дел по рекомендации Совета народных комиссаров отправился в отпуск. Он был полон энергии и планов по строительству армии. В тот момент его язвенная болезнь почти не давала о себе знать, однако боли время от времени возвращались. Кишечные кровотечения и возможность острого рецидива язвы ставили вопрос хирургического вмешательства. Сталин и Ворошилов — именно они, согласно одной из версий, настаивали на операции во время обсуждения состояния здоровья Фрунзе в Политбюро ЦК ВКП(б) («чтобы раз и навсегда освободиться от язвы»). Хотя консервативное лечение давало результат и, казалось, можно было бы обойтись без хирургического вмешательства, врачи все же приняли решение оперировать полководца. Фрунзе согласился, возможно, чтобы не быть обвиненным в нерешительности. 29 октября состоялась операция. Язвы в желудке не обнаружили. Фрунзе плохо засыпал от эфирного наркоза, поэтому ему дали еще и хлороформ, причем вдвое больше нормы. Врачи не могли не знать, что сочетание хлороформа и эфира, особенно в увеличенных дозах, токсично и очень опасно для сердца. Через несколько часов, когда состояние пациента резко ухудшилось, Сталин и Микоян приехали в больницу, но к Фрунзе их не пустили. 31 октября 1925 г. М. В. Фрунзе скончался в московской больнице, а уже 3 ноября был с почестями похоронен у Мавзолея Ленина. Итак, смерть Фрунзе могла быть операцией по ликвидации популярного в армии наркомвоенмора и главного конкурента Сталина в борьбе за власть. На место Фрунзе встал Ворошилов, абсолютно преданный Сталину человек. Встает вопрос о том, зачем врачи не только согласились оперировать Фрунзе, но и дали ему столь опасный наркоз? Оказывали ли давление на врачей Сталин и Ворошилов? Документальных подтверждений такого предположения нет. Известно лишь, что перед консилиумом лечащего врача Фрунзе В.Н. Розанова вызывали к себе Сталин и Зиновьев. Розанов, кстати, был профессионалом высокого уровня, оперировал и Ленина, и Сталина, и до визита в Кремль сомневался в необходимости операции, но после встречи со Сталиным изменил свою позицию. С другой стороны, вызов Розанова для беседы мог быть продиктован совершенно нормальной заинтересованностью Сталина в процессе лечения главы армии. Согласно другой версии, по которой за гибелью Фрунзе стоял Троцкий, последний мог просто подкупить, завербовать или запугать анестезиолога, давшего чрезмерную дозу хлороформа. Мотивом Троцкого могло быть элементарное чувство мести – Фрунзе ведь занял его место на посту главы Реввоенсовета и наркомвоенмора. Смерть Фрунзе была на руку Троцкому — его сторонники плодили слухи о вине Сталина в этой «операции». Самая странная версия, которую можно встретить в печати – версия о ранении: якобы Фрунзе был случайно ранен на охоте одним из соратников (Сталин, Ворошилов или Шкирятов) во время отпуска в Крыму в сентябре. Лечение не помогло, и тогда была выдумана версия операции и остановки сердца, чтобы не раскрывать истинную (и весьма неприглядную) причину смерти легендарного командарма. К сожалению, как это часто бывает, ни одна из версий не находит прямых документальных доказательств. Возможно, смерть Фрунзе – результат случайного стечения обстоятельств, в ходе которых неопасная операция обернулась гибелью пациента. Ну, например, кто может быть виновен в том, что в то время не знали, что получившему в большой дозе хлороформ нельзя давать адреналин (несочетаемые препараты)? А именно адреналин вкололи Фрунзе в конце операции, чтобы стимулировать сердечную деятельность. Может, это и стало причиной смерти… Историк и биограф полководца В. Рунов полагает, что смерть Фрунзе была результатом врачебной ошибки, а не какого-либо заговора. А, например, историк Л. Млечин винит Сталина. Нам же остается ждать новых исследований очередной исторической загадки.
В 1980-х годах была популярна такая версия — во время обучения в Промышленной академии от однокурсников Надежда много узнала о пагубности сталинского курса, что и привело ее к роковому конфликту с мужем. На самом деле, никаких весомых доказательств этой версии нет. Никто никогда не видел и не читал обличительного письма, которое Надежда якобы оставила мужу перед смертью. Реплики же в ссорах вроде «Ты меня замучил и весь народ замучил!» на политический протест походят только с очень большой натяжкой.
Уже упоминавшаяся переписка 1929-1931 годов свидетельствует, что отношения Надежды и Иосифа враждебными не были. Вот, например, письмо Надежды, датированное 26 сентября 1931 года: «В Москве льет дождь без конца. Сыро и неуютно. Ребята, конечно, уже болели гриппом, я спасаюсь, очевидно, тем, что кутаюсь во все теплое. Со следующей почтой... пошлю книгу Дмитриевского “О Сталине и Ленине” (этого невозвращенца)... Я вычитала в белой прессе о ней, где пишут, что это интереснейший материал о тебе. Любопытно? Поэтому я попросила достать ее».
Сложно себе представить, что жена, находящаяся в политическом конфликте с мужем, станет посылать ему подобную литературу. В ответном письме Сталина нет и намека на раздражение по данному поводу, он вообще посвящает его погоде, а не политике: «Здравствуй, Татька! Был здесь небывалый шторм. Два дня дула буря с бешенством разъяренного зверя. На нашей даче вырвало с корнями 18 больших дубов. Целую кепко, Иосиф».
Никаких реальных свидетельств крупного конфликта Сталина и Аллилуевой нет и в течение 1932 года.
7 ноября 1932 года на квартире у Ворошиловых после парада отмечали революционный праздник. Сцену, происшедшую там, описывали многие, и, как правило, с чужих слов. Жена Николая Бухарина, ссылаясь на слова мужа, в книге «Незабываемое», писала так:
«Полупьяный Сталин бросал в лицо Надежде Сергеевне окурки и апельсиновые корки. Она, не выдержав такой грубости, поднялась и ушла до окончания банкета».
Внучка Сталина Галина Джугашвили, ссылаясь на слова родных, оставила следующее описание:
«Дед разговаривал с дамой, сидевшей рядом. Надежда сидела напротив и говорила тоже оживленно, по-видимому, не обращая на них внимания. Потом вдруг, глядя в упор, громко, на весь стол, сказала какую-то колкость. Дед, не поднимая глаз, так же громко ответил: “Дура!” Она выбежала из комнаты, уехала на квартиру в Кремль».
Расходятся и версии того, что было дальше. По одним, Сталин уехал ночевать на дачу, а звонившей туда Надежде охранник сообщил, что муж якобы находится с какой-то женщиной. По другой версии, Надежда просто не дозвонилась до мужа.
Светлана Аллилуева, дочь Сталина, утверждала, что отец в тот день вернулся домой, и ночевал в своем кабинете.
Присутствовавший на банкете Вячеслав Молотов рассказывал следующее:
«У нас была большая компания после 7 ноября 1932 года на квартире Ворошилова. Сталин скатал комочек хлеба и на глазах у всех бросил этот шарик в жену Егорова. Я это видел, но не обратил внимания. Будто бы это сыграло роль. Аллилуева была, по-моему, немножко психопаткой в это время. На нее все это действовало так, что она не могла уж себя держать в руках. С этого вечера она ушла вместе с моей женой, Полиной Семеновной. Они гуляли по Кремлю. Это было поздно ночью, и она жаловалась моей жене, что вот то ей не нравилось, это не нравилось. Про эту парикмахершу... Почему он вечером так заигрывал... А было просто так, немножко выпил, шутка. Ничего особенного, но на нее подействовало. Она очень ревновала его. Цыганская кровь»(?).
Таким образом, можно констатировать, что между супругами действительно произошла размолвка, однако ни сам Сталин, ни остальные не придали инциденту большого значения. Но в ночь на 9 ноября 1932 года Надежда Аллилуева покончила с собой, выстрелив себе в сердце из пистолета «Вальтер». Этот пистолет ей подарил брат, Павел Аллилуев, советский военный деятель, один из создателей Главного автобронетанкового управления Красной Армии. После трагедии Сталин, поднимая пистолет, бросил:
«И пистолетик-то игрушечный, раз в год стрелял».
Дочь Сталина Светлана Аллилуева писала, что к этому привел внутренний конфликт на почве политики:
«Это сдерживание себя, эта страшная внутренняя самодисциплина и напряжение, это недовольство и раздражение, загоняемое внутрь, сжимавшееся внутри все сильнее и сильнее как пружина, должны были, в конце концов, неминуемо кончиться взрывом; пружина должна была распрямиться со страшной силой...».
Надо, однако, помнить — Светлане на момент гибели матери было 6 лет, и мнение это, по ее же собственному признанию, почерпнуто из последующего общения с близкими и знакомыми.
Приемный сын Сталина Артем Сергеев в интервью «Российской газете», высказывал иную версию:
«Мне было 11 лет, когда ее не стало. У нее были дикие головные боли. 7 ноября она нас с Василием привела на парад. Минут через двадцать ушла — не выдержала. У нее, судя по всему, было неправильное сращивание костей черепного свода, и в подобных случаях самоубийство не редкость».
С этой же версией был согласен племянник Надежды, Владимир Аллилуев:
«У мамы (Анны Сергеевны) сложилось впечатление, что ее довели головные боли. Дело вот в чем. Когда Аллилуевой было всего 24 года, она в письмах к моей матери писала: “У меня адская головная боль, но я надеюсь, что она пройдет”. На самом же деле боль не проходила. Чего она только не делала, как только не лечилась. Сталин отправлял жену на лечение в Германию к лучшим профессорам. Бесполезно. У меня даже осталось воспоминание из детства: если дверь в комнату Надежды Сергеевны закрыта, значит, у нее болит голова, и она отдыхает. Так что у нас версия одна: она не смогла больше справляться с дикой, мучительной болью».
Факт того, что Надежда Аллилуева в последние годы жизни часто болела, подтверждается медицинскими данными. Причем речь шла не только о головных болях, но и болезнях желудочно-кишечного тракта. Могли ли проблемы со здоровьем стать истинной причиной самоубийства? Ответ на этот вопрос остается открытым. Сторонники различных версий сходятся в том, что смерть жены была для Сталина шоком, и сильно повлияла на него в дальнейшем. Хотя и здесь присутствуют серьезные разночтения.
Вот что пишет Светлана Аллилуева в книге «Двадцать писем к другу»:
«Когда (Сталин) пришел прощаться на гражданскую панихиду, то, подойдя на минуту к гробу, вдруг оттолкнул его от себя руками и, повернувшись, ушел прочь. И на похороны он не пошел».
А вот версия Артема Сергеева:
«Гроб с телом стоял в одном из помещений ГУМа. Сталин рыдал. Василий вис у него на шее и повторял: “Папа, не плачь”. Когда гроб вынесли, Сталин пошел за катафалком, который направился к Новодевичьему монастырю. На кладбище нам велели взять в руки землю и бросить на гроб. Мы так и сделали».
В зависимости от своей приверженности той или иной политической оценке Сталина, одни предпочитают верить его родной дочери, другие — приемному сыну.
Надежду Аллилуеву похоронили на Новодевичьем кладбище. Овдовевший Сталин часто приезжал на могилу, сидел на скамейке и молчал. Спустя три года, во время одной из доверительных бесед с близкими, у Сталина вырвалось:
«Что дети, они ее забыли через несколько дней, а меня она искалечила на всю жизнь». После этого вождь сказал: «Выпьем за Надю!»
Есть только две бесконечные вещи Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен. - Эйнштейн
[img]https://static1-repo.aif.ru/1/8c/684361/6f0bd9c38be97955ad632e3846e36286.jpg[/img] В 1980-х годах была популярна такая версия — во время обучения в Промышленной академии от однокурсников Надежда много узнала о пагубности сталинского курса, что и привело ее к роковому конфликту с мужем. На самом деле, никаких весомых доказательств этой версии нет. Никто никогда не видел и не читал обличительного письма, которое Надежда якобы оставила мужу перед смертью. Реплики же в ссорах вроде «Ты меня замучил и весь народ замучил!» на политический протест походят только с очень большой натяжкой. Уже упоминавшаяся переписка 1929-1931 годов свидетельствует, что отношения Надежды и Иосифа враждебными не были. Вот, например, письмо Надежды, датированное 26 сентября 1931 года: «В Москве льет дождь без конца. Сыро и неуютно. Ребята, конечно, уже болели гриппом, я спасаюсь, очевидно, тем, что кутаюсь во все теплое. Со следующей почтой... пошлю книгу Дмитриевского “О Сталине и Ленине” (этого невозвращенца)... Я вычитала в белой прессе о ней, где пишут, что это интереснейший материал о тебе. Любопытно? Поэтому я попросила достать ее». Сложно себе представить, что жена, находящаяся в политическом конфликте с мужем, станет посылать ему подобную литературу. В ответном письме Сталина нет и намека на раздражение по данному поводу, он вообще посвящает его погоде, а не политике: «Здравствуй, Татька! Был здесь небывалый шторм. Два дня дула буря с бешенством разъяренного зверя. На нашей даче вырвало с корнями 18 больших дубов. Целую кепко, Иосиф». [quote]Никаких реальных свидетельств крупного конфликта Сталина и Аллилуевой нет и в течение 1932 года.[/quote] 7 ноября 1932 года на квартире у Ворошиловых после парада отмечали революционный праздник. Сцену, происшедшую там, описывали многие, и, как правило, с чужих слов. Жена Николая Бухарина, ссылаясь на слова мужа, в книге «Незабываемое», писала так: [quote]«Полупьяный Сталин бросал в лицо Надежде Сергеевне окурки и апельсиновые корки. Она, не выдержав такой грубости, поднялась и ушла до окончания банкета».[/quote] Внучка Сталина Галина Джугашвили, ссылаясь на слова родных, оставила следующее описание: [quote]«Дед разговаривал с дамой, сидевшей рядом. Надежда сидела напротив и говорила тоже оживленно, по-видимому, не обращая на них внимания. Потом вдруг, глядя в упор, громко, на весь стол, сказала какую-то колкость. Дед, не поднимая глаз, так же громко ответил: “Дура!” Она выбежала из комнаты, уехала на квартиру в Кремль».[/quote] [i][color=#800000]Расходятся и версии того, что было дальше. По одним, Сталин уехал ночевать на дачу, а звонившей туда Надежде охранник сообщил, что муж якобы находится с какой-то женщиной. По другой версии, Надежда просто не дозвонилась до мужа.[/color][/i] Светлана Аллилуева, дочь Сталина, утверждала, что отец в тот день вернулся домой, и ночевал в своем кабинете. Присутствовавший на банкете Вячеслав Молотов рассказывал следующее: [quote]«У нас была большая компания после 7 ноября 1932 года на квартире Ворошилова. Сталин скатал комочек хлеба и на глазах у всех бросил этот шарик в жену Егорова. Я это видел, но не обратил внимания. Будто бы это сыграло роль. Аллилуева была, по-моему, немножко психопаткой в это время. На нее все это действовало так, что она не могла уж себя держать в руках. С этого вечера она ушла вместе с моей женой, Полиной Семеновной. Они гуляли по Кремлю. Это было поздно ночью, и она жаловалась моей жене, что вот то ей не нравилось, это не нравилось. Про эту парикмахершу... Почему он вечером так заигрывал... А было просто так, немножко выпил, шутка. Ничего особенного, но на нее подействовало. Она очень ревновала его. Цыганская кровь»(?).[/quote] Таким образом, можно констатировать, что между супругами действительно произошла размолвка, однако ни сам Сталин, ни остальные не придали инциденту большого значения. Но в ночь на 9 ноября 1932 года Надежда Аллилуева покончила с собой, выстрелив себе в сердце из пистолета «Вальтер». Этот пистолет ей подарил брат, Павел Аллилуев, советский военный деятель, один из создателей Главного автобронетанкового управления Красной Армии. После трагедии Сталин, поднимая пистолет, бросил: [quote]«И пистолетик-то игрушечный, раз в год стрелял».[/quote] Дочь Сталина Светлана Аллилуева писала, что к этому привел внутренний конфликт на почве политики: [quote]«Это сдерживание себя, эта страшная внутренняя самодисциплина и напряжение, это недовольство и раздражение, загоняемое внутрь, сжимавшееся внутри все сильнее и сильнее как пружина, должны были, в конце концов, неминуемо кончиться взрывом; пружина должна была распрямиться со страшной силой...».[/quote] Надо, однако, помнить — Светлане на момент гибели матери было 6 лет, и мнение это, по ее же собственному признанию, почерпнуто из последующего общения с близкими и знакомыми. Приемный сын Сталина Артем Сергеев в интервью «Российской газете», высказывал иную версию: [quote]«Мне было 11 лет, когда ее не стало. У нее были дикие головные боли. 7 ноября она нас с Василием привела на парад. Минут через двадцать ушла — не выдержала. У нее, судя по всему, было неправильное сращивание костей черепного свода, и в подобных случаях самоубийство не редкость».[/quote] С этой же версией был согласен племянник Надежды, Владимир Аллилуев: [quote]«У мамы (Анны Сергеевны) сложилось впечатление, что ее довели головные боли. Дело вот в чем. Когда Аллилуевой было всего 24 года, она в письмах к моей матери писала: “У меня адская головная боль, но я надеюсь, что она пройдет”. На самом же деле боль не проходила. Чего она только не делала, как только не лечилась. Сталин отправлял жену на лечение в Германию к лучшим профессорам. Бесполезно. У меня даже осталось воспоминание из детства: если дверь в комнату Надежды Сергеевны закрыта, значит, у нее болит голова, и она отдыхает. Так что у нас версия одна: она не смогла больше справляться с дикой, мучительной болью».[/quote] Факт того, что Надежда Аллилуева в последние годы жизни часто болела, подтверждается медицинскими данными. Причем речь шла не только о головных болях, но и болезнях желудочно-кишечного тракта. Могли ли проблемы со здоровьем стать истинной причиной самоубийства? Ответ на этот вопрос остается открытым. Сторонники различных версий сходятся в том, что смерть жены была для Сталина шоком, и сильно повлияла на него в дальнейшем. Хотя и здесь присутствуют серьезные разночтения. Вот что пишет Светлана Аллилуева в книге «Двадцать писем к другу»: [quote]«Когда (Сталин) пришел прощаться на гражданскую панихиду, то, подойдя на минуту к гробу, вдруг оттолкнул его от себя руками и, повернувшись, ушел прочь. И на похороны он не пошел».[/quote] А вот версия Артема Сергеева: [quote]«Гроб с телом стоял в одном из помещений ГУМа. Сталин рыдал. Василий вис у него на шее и повторял: “Папа, не плачь”. Когда гроб вынесли, Сталин пошел за катафалком, который направился к Новодевичьему монастырю. На кладбище нам велели взять в руки землю и бросить на гроб. Мы так и сделали».[/quote] В зависимости от своей приверженности той или иной политической оценке Сталина, одни предпочитают верить его родной дочери, другие — приемному сыну. Надежду Аллилуеву похоронили на Новодевичьем кладбище. Овдовевший Сталин часто приезжал на могилу, сидел на скамейке и молчал. Спустя три года, во время одной из доверительных бесед с близкими, у Сталина вырвалось: [quote]«Что дети, они ее забыли через несколько дней, а меня она искалечила на всю жизнь». После этого вождь сказал: «Выпьем за Надю!»[/quote]
86 лет назад, 11 июня 1937 года, закрытое заседание Специального судебного присутствия Верховного Суда СССР вынесло приговор по делу «антисоветской троцкистской военной организации» по обвинению группы высших советских военачальников во главе с маршалом Михаилом Тухачевским в организации военного заговора с целью захвата власти. Все подсудимые были признаны виновными и расстреляны немедленно по вынесении приговора. Этот судебный процесс стал началом массовых репрессий и «чисток» в РККА. До сих пор историки и публицисты спорят о том, что стояло за этим делом, было ли оно сфабрикованным, существовал ли заговор на самом деле. Попробуем кратко осветить этот чрезвычайно сложный и трагический эпизод отечественной военной истории.
М.Н. Тухачевский и К.Е. Ворошилов
К середине 1930-х гг. в Красной Армии наибольшим авторитетом и влиянием пользовались два прославленных полководца Гражданской войны – Климент Ворошилов, занимающий пост народного комиссара обороны СССР и его заместитель Михаил Тухачевский. При этом между двумя военачальниками существовали очень натянутые отношения, что объяснялось отчасти их личным соперничеством (не последнюю роль играло и социальное происхождение: луганский слесарь и профессиональный революционер Ворошилов с одной стороны, и потомственный дворянин и гвардейский офицер Тухачевский с другой), отчасти – расхождениями по вопросу о дальнейшем пути развития советских Вооруженных Сил и их модернизации в условиях ухудшающейся военно-политической обстановки в Европе и Азии.
Тухачевский бравировал своим превосходством над Ворошиловым и, по воспоминаниям Г.К. Жукова, однажды даже открыто обвинил своего непосредственного начальника в профнепригодности. Жуков вспоминал о тех событиях: «Все мы чувствовали, что главную, руководящую роль в наркомате обороны играл именно Тухачевский». Он пользовался определенной популярностью и в среде белой эмиграции. Некоторые белоэмигранты полагали, что рано или поздно он, подобно Наполеону Бонапарту, организует военный переворот, уничтожит бывших революционеров и возродит Империю, пусть и в несколько иной форме.
В январе 1937 года один из основателей советской разведки и контрразведки Артур Артузов подготовил записку, в которой говорилось о том, что в окружении Тухачевского зреет недовольство политическим курсом И.В. Сталина, а, кроме того, маршал вступил в тайный контакт с японским военным атташе в Польше. По воспоминаниям германского разведчика Вальтера Шелленберга, по личному указанию Гитлера через президента Чехословакии Эдварда Бенеша Сталину были переданы сфабрикованные документы, «компрометирующие» Тухачевского и ряд высших командиров Красной Армии (впрочем, некоторые историки полагают, что Шелленберг просто приписал немецкой разведке эту удачную операцию, чтобы произвести впечатление).
Впрочем, большинство историков высказывают сомнения в том, что Тухачевский деятельно готовил военный переворот, направленный на отстранение от власти Сталина. Если "заговор" и был, то это был "заговор военных против Ворошилова", которые видели его слабую компетенцию, считали это опасным для страны в условиях надвигающейся большой войны и хотели сместить с поста наркома. Причем никакого организационного оформления "заговор" не получил. В свою очередь, Ворошилов старался ослабить позиции Тухачевского и его сторонников. Сталин некоторое время стоял «над схваткой», однако амбициозный Тухачевский казался вождю потенциально опасным, в то время как Ворошилов позиционировал себя в качестве «верного сталинца».
В августе 1936 года были арестованы комкоры Витовт Путна (военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании) и Виталий Примаков (заместитель командующего войсками Ленинградского военного округа). Впрочем, первоначально они проходили в качестве участников небольшой армейской «военно-троцкистской организации» в судебном процессе по делу «Антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра». Однако в апреле 1937 года были получены показания профессора Военной академии им. Н.Е. Жуковского Гайка Гая, арестованного 3 июля 1935 г., который утверждал, что недавний глава НКВД Генрих Ягода привлёк Тухачевского и других высокопоставленных военных к троцкистской группе. Ягода упорно отрицал это на допросах, утверждая, что никаких связей с военными вообще не имел, однако его бывший заместитель Волович подписал все нужные показания о вовлечении Тухачевского в заговор троцкистов.
Тучи над маршалом стремительно сгущались. 10 мая Ворошилов на заседании Политбюро ЦК ВКП (б) неожиданно обрушился с жесткой критикой на Тухачевского и предложил освободить его от должности заместителя наркома. Предложение было поддержано, и Тухачевского отправили командовать Приволжским военным округом. Это было знаком явной опалы. 15 мая был арестован начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА комкор Борис Фельдман — ближайший соратник и друг Тухачевского. 22 мая арестовали самого Тухачевского, 28-29 мая были арестован командующие Киевским и Белорусским военными округами командармы 1-го ранга Иона Якир и Иероним Уборевич. Затем последовал арест начальника Военной академии им. Фрунзе командарма 2-го ранга Августа Корка и председателя Центрального совета Осоавиахима комкора Роберта Эйдемана.
2 июня 1937 года было созвано расширенное заседание Военного совета при Наркомате обороны, на котором выступил сам Сталин, заявивший о раскрытии «военно-политического заговора» против Советской власти, который будто бы инспирировал находившийся в эмиграции Лев Троцкий. Тухачевский, как и остальные, за исключением Фельдмана, ни в чём не признавался на первых допросах, но через несколько дней (скорее всего, после пыток) признал себя участником «военно-троцкистского заговора». По приказу Троцкого он будто бы вербовал военных, чтобы специально проиграть войну в случае нападения Германии и Польши на СССР, чтобы затем привести к власти Троцкого. Следствие длилось всего несколько дней. Вечером 11 июня 1937 года всем подсудимым был вынесен смертный приговор, который сразу же был приведён в исполнение. Однако маховик репрессий в Красной Армии только набирал обороты.
Будущие фигуранты дела: (слева направо) Иона Якир (первый), Август Корк (третий), Ян Гамарник (седьмой). В центре – Климент Ворошилов.
Знаете ли вы, что:
- Аналогичное дело разрабатывалось ОГПУ ещё в 1930 году: утверждалось, что группа крупных военачальников во главе с Тухачевским готовит захват власти и убийство Сталина (показания были получены у арестованных преподавателей Военной академии Н.Е. Какурина и И.А. Троицкого). Но Сталин не дал ему хода, и в середине октября с Тухачевского сняли все обвинения
- Обвинявшийся по «делу Тухачевского» первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА, армейский комиссар 1-го ранга Ян Гамарник покончил жизнь самоубийством 31 мая накануне ареста
- Дело маршала вел следователь Зиновий Ушаков-Ушимирский. В 1938 году он сам был арестован и в 1940 году расстрелян
- Дело рассматривалось на закрытом судебном заседании без присутствия защитников и без права обжалования.
- Участвовавшие в вынесении приговора Тухачевскому маршал Василий Блюхер, командарм 1-го ранга Иван Белов, командармы 2-го ранга Яков Алкснис, Павел Дыбенко и Николай Каширин сами были репрессированы в 1938 году. Не были арестованы участники судебного заседания армвоенюрист В. Ульрих, Маршал Советского Союза С. Буденный, командарм 1-го ранга Б. Шапошников и комдив Е. Горячев, ушедший из жизни в декабре 1938 г.
- В ходе начавшегося «Большого террора» из 767 высших командиров РККА были расстреляны 412, еще 29 умерли в заключении. Только 59 человек вернулись из лагерей и тюрем живыми. Всего репрессировали 65% высшего комсостава.
- Определением от 31 января 1957 года №4н-0280/57 Военной Коллегии Верховного Суда СССР все подсудимые по «делу Тухачевского» были оправданы и реабилитированы за отсутствием состава преступления. В основе нового решения лежали данные о том, что признательные показания подсудимых, на которых был основан обвинительный приговор, были получены с использованием пыток, избиений и других «преступных методов проведения следствия», а само дело было сфальсифицировано. - В 1964 году специально созданная комиссия ЦК КПСС под руководством члена Президиума ЦК КПСС, председателя Комиссии партийного контроля Николая Шверника пришла к выводу, что «дело Тухачевского» было полностью сфальсифицировано, в материалах нет ни одной улики, которая указывала бы на связь подсудимых с Троцким, а также доказательств, свидетельствующих о существовании в СССР в 1930-х гг. военного заговора.
Есть только две бесконечные вещи Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен. - Эйнштейн
86 лет назад, 11 июня 1937 года, закрытое заседание Специального судебного присутствия Верховного Суда СССР вынесло приговор по делу «антисоветской троцкистской военной организации» по обвинению группы высших советских военачальников во главе с маршалом Михаилом Тухачевским в организации военного заговора с целью захвата власти. Все подсудимые были признаны виновными и расстреляны немедленно по вынесении приговора. Этот судебный процесс стал началом массовых репрессий и «чисток» в РККА. До сих пор историки и публицисты спорят о том, что стояло за этим делом, было ли оно сфабрикованным, существовал ли заговор на самом деле. Попробуем кратко осветить этот чрезвычайно сложный и трагический эпизод отечественной военной истории. [img]https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/9704999/pub_64830523d940955d108a5605_6483054458640470e1316c4a/scale_1200[/img] М.Н. Тухачевский и К.Е. Ворошилов
К середине 1930-х гг. в Красной Армии наибольшим авторитетом и влиянием пользовались два прославленных полководца Гражданской войны – Климент Ворошилов, занимающий пост народного комиссара обороны СССР и его заместитель Михаил Тухачевский. При этом между двумя военачальниками существовали очень натянутые отношения, что объяснялось отчасти их личным соперничеством (не последнюю роль играло и социальное происхождение: луганский слесарь и профессиональный революционер Ворошилов с одной стороны, и потомственный дворянин и гвардейский офицер Тухачевский с другой), отчасти – расхождениями по вопросу о дальнейшем пути развития советских Вооруженных Сил и их модернизации в условиях ухудшающейся военно-политической обстановки в Европе и Азии. Тухачевский бравировал своим превосходством над Ворошиловым и, по воспоминаниям Г.К. Жукова, однажды даже открыто обвинил своего непосредственного начальника в профнепригодности. Жуков вспоминал о тех событиях: «Все мы чувствовали, что главную, руководящую роль в наркомате обороны играл именно Тухачевский». Он пользовался определенной популярностью и в среде белой эмиграции. Некоторые белоэмигранты полагали, что рано или поздно он, подобно Наполеону Бонапарту, организует военный переворот, уничтожит бывших революционеров и возродит Империю, пусть и в несколько иной форме. В январе 1937 года один из основателей советской разведки и контрразведки Артур Артузов подготовил записку, в которой говорилось о том, что в окружении Тухачевского зреет недовольство политическим курсом И.В. Сталина, а, кроме того, маршал вступил в тайный контакт с японским военным атташе в Польше. По воспоминаниям германского разведчика Вальтера Шелленберга, по личному указанию Гитлера через президента Чехословакии Эдварда Бенеша Сталину были переданы сфабрикованные документы, «компрометирующие» Тухачевского и ряд высших командиров Красной Армии (впрочем, некоторые историки полагают, что Шелленберг просто приписал немецкой разведке эту удачную операцию, чтобы произвести впечатление). Впрочем, большинство историков высказывают сомнения в том, что Тухачевский деятельно готовил военный переворот, направленный на отстранение от власти Сталина. Если "заговор" и был, то это был "заговор военных против Ворошилова", которые видели его слабую компетенцию, считали это опасным для страны в условиях надвигающейся большой войны и хотели сместить с поста наркома. Причем никакого организационного оформления "заговор" не получил. В свою очередь, Ворошилов старался ослабить позиции Тухачевского и его сторонников. Сталин некоторое время стоял «над схваткой», однако амбициозный Тухачевский казался вождю потенциально опасным, в то время как Ворошилов позиционировал себя в качестве «верного сталинца». В августе 1936 года были арестованы комкоры Витовт Путна (военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании) и Виталий Примаков (заместитель командующего войсками Ленинградского военного округа). Впрочем, первоначально они проходили в качестве участников небольшой армейской «военно-троцкистской организации» в судебном процессе по делу «Антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра». Однако в апреле 1937 года были получены показания профессора Военной академии им. Н.Е. Жуковского Гайка Гая, арестованного 3 июля 1935 г., который утверждал, что недавний глава НКВД Генрих Ягода привлёк Тухачевского и других высокопоставленных военных к троцкистской группе. Ягода упорно отрицал это на допросах, утверждая, что никаких связей с военными вообще не имел, однако его бывший заместитель Волович подписал все нужные показания о вовлечении Тухачевского в заговор троцкистов. Тучи над маршалом стремительно сгущались. 10 мая Ворошилов на заседании Политбюро ЦК ВКП (б) неожиданно обрушился с жесткой критикой на Тухачевского и предложил освободить его от должности заместителя наркома. Предложение было поддержано, и Тухачевского отправили командовать Приволжским военным округом. Это было знаком явной опалы. 15 мая был арестован начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА комкор Борис Фельдман — ближайший соратник и друг Тухачевского. 22 мая арестовали самого Тухачевского, 28-29 мая были арестован командующие Киевским и Белорусским военными округами командармы 1-го ранга Иона Якир и Иероним Уборевич. Затем последовал арест начальника Военной академии им. Фрунзе командарма 2-го ранга Августа Корка и председателя Центрального совета Осоавиахима комкора Роберта Эйдемана. 2 июня 1937 года было созвано расширенное заседание Военного совета при Наркомате обороны, на котором выступил сам Сталин, заявивший о раскрытии «военно-политического заговора» против Советской власти, который будто бы инспирировал находившийся в эмиграции Лев Троцкий. Тухачевский, как и остальные, за исключением Фельдмана, ни в чём не признавался на первых допросах, но через несколько дней (скорее всего, после пыток) признал себя участником «военно-троцкистского заговора». По приказу Троцкого он будто бы вербовал военных, чтобы специально проиграть войну в случае нападения Германии и Польши на СССР, чтобы затем привести к власти Троцкого. Следствие длилось всего несколько дней. Вечером 11 июня 1937 года всем подсудимым был вынесен смертный приговор, который сразу же был приведён в исполнение. Однако маховик репрессий в Красной Армии только набирал обороты. [img]https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/10385448/pub_64830523d940955d108a5605_648305886526147a9be08767/scale_1200[/img] Будущие фигуранты дела: (слева направо) Иона Якир (первый), Август Корк (третий), Ян Гамарник (седьмой). В центре – Климент Ворошилов.
[b][color=#800000]Знаете ли вы, что:[/color][/b] - Аналогичное дело разрабатывалось ОГПУ ещё в 1930 году: утверждалось, что группа крупных военачальников во главе с Тухачевским готовит захват власти и убийство Сталина (показания были получены у арестованных преподавателей Военной академии Н.Е. Какурина и И.А. Троицкого). Но Сталин не дал ему хода, и в середине октября с Тухачевского сняли все обвинения - Обвинявшийся по «делу Тухачевского» первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА, армейский комиссар 1-го ранга Ян Гамарник покончил жизнь самоубийством 31 мая накануне ареста - Дело маршала вел следователь Зиновий Ушаков-Ушимирский. В 1938 году он сам был арестован и в 1940 году расстрелян - Дело рассматривалось на закрытом судебном заседании без присутствия защитников и без права обжалования. - Участвовавшие в вынесении приговора Тухачевскому маршал Василий Блюхер, командарм 1-го ранга Иван Белов, командармы 2-го ранга Яков Алкснис, Павел Дыбенко и Николай Каширин сами были репрессированы в 1938 году. Не были арестованы участники судебного заседания армвоенюрист В. Ульрих, Маршал Советского Союза С. Буденный, командарм 1-го ранга Б. Шапошников и комдив Е. Горячев, ушедший из жизни в декабре 1938 г. - В ходе начавшегося «Большого террора» из 767 высших командиров РККА были расстреляны 412, еще 29 умерли в заключении. Только 59 человек вернулись из лагерей и тюрем живыми. Всего репрессировали 65% высшего комсостава. - Определением от 31 января 1957 года №4н-0280/57 Военной Коллегии Верховного Суда СССР все подсудимые по «делу Тухачевского» были оправданы и реабилитированы за отсутствием состава преступления. В основе нового решения лежали данные о том, что признательные показания подсудимых, на которых был основан обвинительный приговор, были получены с использованием пыток, избиений и других «преступных методов проведения следствия», а само дело было сфальсифицировано. [i][color=#800000]- В 1964 году специально созданная комиссия ЦК КПСС под руководством члена Президиума ЦК КПСС, председателя Комиссии партийного контроля Николая Шверника пришла к выводу, что «дело Тухачевского» было полностью сфальсифицировано, в материалах нет ни одной улики, которая указывала бы на связь подсудимых с Троцким, а также доказательств, свидетельствующих о существовании в СССР в 1930-х гг. военного заговора.[/color][/i]
Когда бригада Жукова прибыла в феврале 1921 года на Тамбовщину, крестьянское восстание в губернии бушевало уже шесть месяцев и находилось в самом разгаре. В «Воспоминаниях» этому восстанию, Антоновщине, посвящено семь страниц. Это событие сыграло важную роль и в истории Советского Союза, и в жизни Жукова, который дважды чуть не погиб там. Это будут последние бои, в которых он примет личное участие с оружием в руках.
В своих «Воспоминаниях» маршал изображает Антонова уголовником, а его «армию» – «эсеровско-кулацкой бандой». Такие определения соответствуют большевистской трактовке истории Гражданской войны, но они очень далеки от действительности. На самом деле Антоновщина была одним из крупнейших крестьянских восстаний в русской истории. Ленин не ошибся, сказав в марте 1921 года, что «оно для Советской власти более опасно, чем все Юденичи, Колчаки и Деникины вместе взятые». Восстание охватило регион к югу от Тамбова, почти в 600 км от Москвы; оно продолжалось с осени 1920 года по лето 1921 года. В него оказалось вовлечено около трех миллионов крестьян. Антоновская армия насчитывала от 20 000 до 30 000 всадников, вооруженных винтовками и пулеметами. Им противостояло до 150 000 красных. Количество жертв этой малой гражданской войны внутри большой оценивается в десятки тысяч.
Волнения на Тамбовщине начались летом 1918 года. Тысячи молодых крестьян пытались избежать мобилизации в РККА, и, возможно, дезертиров в лесах было столько же, сколько повстанцев. Деревни враждебно встречали продотряды, под угрозой оружия грабившие эту богатую зерном губернию, про которую Ленин напыщенно сказал в 1918 году, что «урожаи там огромны» и что «одними ими можно спасти революцию». Тон задал Троцкий в июне 1918 года на съезде Советов: «Наша партия за гражданскую войну. Гражданская война уперлась в хлеб». Продотряды пытками, издевательствами и побоями заставляли крестьян открывать тайники с зерном, забирая даже семенное. Масштаб реквизиций был таким, что с зимы 1919/20 года наблюдатели отмечали на дорогах огромное количество просивших подаяния детей с раздутыми от голода животами. На всех железнодорожных станциях были развернуты заградотряды, чтобы не позволять крестьянам вывозить произведенные ими продукты с целью их продажи в городе на черном рынке. На такой благоприятной почве разворачивалось движение, возглавленное Александром Степановичем Антоновым. Родившийся в 1889 году в Москве, Антонов провел юность в Кирсанове – маленьком городке в южной части Тамбовской губернии, который тридцать один год спустя стал центром восстания. Невысокого роста красивый парень со вспыльчивым характером, большой любитель женщин, он работал лудильщиком, но основное время уделял не починке кастрюль, а деятельности в кирсановской группе партии эсеров. Как Сталин у большевиков, Антонов был у эсеров «экспроприатором» – совершал налеты на банки и государственные учреждения, добывая средства для революции. За его голову назначили награду. В 1909 году он был арестован во время подготовки покушения на генерала – командующего Казанским военным округом. Приговоренный к пожизненному заключению, он отбывал наказание во Владимирской тюрьме. Февральская революция 1917 года освободила его, и он вернулся в Кирсанов, где стал начальником революционной милиции. В мае 1918 года он захватил склад оружия, брошенный чешскими легионерами. Может быть, он уже тогда намеревался поднять восстание против большевиков? Как бы то ни было, ему пришлось вновь перейти на нелегальное положение, чтобы уйти от преследований ЧК после неудачного восстания левых эсеров в Москве. К нему присоединился его младший брат Владимир, также находившийся в розыске за то, что возглавил в Тамбове бунт мобилизованных в Красную армию крестьян. С дюжиной людей братья Антоновы начали серию экспроприаций и убийств коммунистов в Кирсановском уезде. Их группа увеличилась, приобрела устойчивый характер, но ее лозунги, заимствованные из эсеровской аграрной программы, производили слабое впечатление на местных крестьян. Тем не менее имя Антоновых уже олицетворяло сопротивление ленинскому режиму, а в Москве еще не знали, есть ли у него какая-то политическая платформа.
Собственно восстание началось спонтанно в сентябре 1920 года в деревне Каменка, недалеко от Кирсанова, где толпа доведенных до отчаяния крестьян растерзала продотряд. Ответ ЧК и тамбовского военного комиссариата был таким жестоким, что восстание в несколько недель охватило весь юг Тамбовской губернии. Естественно, к восстанию примкнули братья Антоновы, придавшие этому начавшемуся снизу выступлению четкую структуру, организовав в каждой деревне ячейку Союза трудового крестьянства, главной целью которого было «свержение власти коммунистов-большевиков, доведших страну до нищеты, гибели и позора, для уничтожения этой ненавистной власти и ее порядка». Брошенные на подавление восстания красные части в первом же бою обратились в беспорядочное бегство, а многие тысячи дезертиров присоединились к повстанцам. Сожжение деревень, грабежи и расстрелы, производившиеся красными, вызывали ответные жестокие убийства коммунистов. «До сих пор помню страшные картины той поры, – писал один тамбовский коммунист. – Часто наших товарищей привозили в Кирсанов обезглавленными, с вспоротыми животами и сломанными позвоночниками, с вырванными глазами и ушами, порой вообще разрубленными на части».
В январе 1921 года, когда 14-я отдельная кавалерийская бригада была переброшена на Тамбовщину, советская власть сохранялась только на юге губернии. На большей части ее территории хозяйничал Антонов, облаченный в кожаную куртку, с двумя револьверами на боках. Его войско насчитывало 20 000 всадников, организованных в пятнадцать полков, сведенных в две армии. Им не хватало винтовок, у них не было униформы, вместо седел они использовали подушки или ездили на неоседланных конях, но поддерживалась относительная дисциплина. В написанной в 1922 году статье Тухачевский признает великолепную организацию антоновцев, имевших территориальные органы управления, штабы, службы снабжения и пропаганды, разведку и т. д.
Сначала часть Жукова разместили на станции Жердевка, на юге губернии. Он ничего не рассказывает о боевых действиях своей бригады в течение трех месяцев, с начала февраля до середины мая. Очевидно, потому что эти действия не имели никакого результата: силы Антонова неуловимы. Несмотря на назначение Лениным в феврале «диктатора», призванного руководить подавлением восстания, – Антонова-Овсеенко, одной из главных «звезд» красных в Гражданской войне, имевшего красноречивое прозвище Штык, – кажется, ничто не могло остановить рейды партизан. Жуков вспоминает, что «в начале апреля 1921 года, когда отряд в 5 тысяч антоновцев разгромил гарнизон, занимавший Рассказово [недалеко от Тамбова]. При этом целый наш батальон был взят в плен». На самом деле антоновцев было меньше тысячи, а они разгромили Волжскую пехотную бригаду (5000 штыков) и захватили необходимые им оружие и боеприпасы.
В этот трудный для красных период Жуков отличился в ряде схваток с повстанцами. «С антоновцами было немало трудных боев. […] Во время рукопашной схватки один антоновец выстрелом из обреза убил подо мной коня. Падая, конь придавил меня, и я был бы неминуемо зарублен, если бы не выручил подоспевший политрук Ночевка. Сильным ударом клинка он зарубил бандита и, схватив за поводья его коня, помог мне сесть в седло». Чуть позднее, в тот же самый день, под Жуковым убили второго коня, и снова он был спасен в последний момент. 31 августа 1921 года его наградили орденом Красного Знамени – высшей боевой наградой за храбрость. Это был его первый советский орден. За свою карьеру он получит его еще дважды. В приказе РВСР о награждении сказано: «Награжден орденом Красного Знамени командир 2-го эскадрона 1-го кавалерийского полка отдельной кавалерийской бригады за то, что в бою под селом Вязовая Почта Тамбовской губернии 5 марта 1921 г., несмотря на атаки противника силой 1500–2000 сабель, он с эскадроном в течение 7 часов сдерживал натиск врага и, перейдя затем в контратаку, после 6 рукопашных схваток разбил банду».
Сегодня, благодаря исследованиям Самошкина, нам известно, что бой за станцию Жердевка проходил совсем иначе. В отряде антоновцев, которыми командовал сам Колесников, было 500 сабель при четырех пулеметах. 1-й полк, к которому относился эскадрон Жукова, в действительности был загнан повстанцами в реку Савалу, оставив на поле боя 65 убитых, в том числе 25 из эскадрона Жукова.
Похоже, будущий маршал отличился во время последовавшего за боем отступления почти на 10 километров. Сорок пять лет спустя, в своих беседах с писателем Симоновым, Жуков рассказывает об этом эпизоде иначе, чем в своих «Воспоминаниях»:
«В 1921 году мне пришлось быть на фронте против Антонова. Надо сказать, что была довольно тяжелая война…Они стремились не принимать больших боев. Схватились с нами, отошли, рассыпались, исчезли и возникли снова. Мы считаем, что уничтожили ту или иную бригаду или отряд антоновцев, а они просто рассыпались и тут же рядом снова появились. Серьезность борьбы объяснялась и тем, что среди антоновцев было очень много бывших фронтовиков, и в их числе унтер-офицеров. И один такой чуть не отправил меня на тот свет. […] Незадолго до этого [боя 5 марта] у меня появился исключительный конь. Я взял его в бою, застрелив хозяина. И вот, преследуя антоновцев со своим эскадроном, я увидел, что они повернули мне навстречу. Последовала соответствующая команда, мы рванулись вперед, в атаку. Я не удержал коня. Он вынес меня шагов на сто вперед всего эскадрона. […] Во время преследования я заметил, как мне показалось, кто-то из их командиров по снежной тропке – был уже снег – уходил к опушке леса. Я за ним. Он от меня… Догоняю его, вижу, что правой рукой он нахлестывает лошадь плеткой, а шашка у него в ножне. В тот момент, когда я замахнулся шашкой, плетка оказалась у него слева. Хлестнув, он бросил ее и прямо с ходу, без размаха, вынеся шашку из ножен, рубанул меня. […] На мне был крытый сукном полушубок, на груди ремень от шашки, ремень от пистолета, ремень от бинокля. Он пересек все эти ремни, рассек сукно на полушубке, полушубок и выбил меня этим ударом из седла. И не подоспей здесь мой политрук, который зарубил его шашкой, было бы мне плохо. Потом, когда обыскивали мертвого, посмотрели его документы. увидели, что это такой же кавалерийский унтер-офицер, как и я, и тоже драгун, только громаднейшего роста».
Но, несмотря на тактические успехи, Антоновщина была обречена. Она лишилась своей социальной базы. В марте 1921 года X съезд партии, оценив угрозу всеобщего бунта, отменил продразверстку. Начался НЭП – «новая экономическая политика», которая разрядила ситуацию в деревне и во многом устранила недовольство крестьян режимом. Одновременно Ленин принимал драконовские меры для ликвидации Тамбовского восстания вооруженной силой. Он отдал всю полноту военной власти Тухачевскому, только что подавившему восстание кронштадтских матросов. С этой восходящей звездой Красной армии Жукову доведется встретиться на совещании штаба его бригады в Жердевке.
Тухачевский быстро разработал план антипартизанских операций, ставший классикой данного жанра. «В районах прочно вкоренившегося восстания приходится вести не бои и операции, а, пожалуй, целую войну, которая должна закончиться полной оккупацией восставшего района, насадить в нем разрушенные органы советской власти и ликвидировать самую возможность формирования населением бандитских отрядов. Словом, борьбу приходится вести в основном не с бандами, а со всем местным населением». Пехота прочесывала местность, авиаотряд из 18 самолетов преследовал антоновцев по пятам и наводил на них предназначенные для преследования мобильные соединения – четыре кавалерийские бригады и небольшие моторизованные отряды (насчитывавшие в целом 21 броневик), организованные И.П. Уборевичем. Эти силы поддерживались огнем тринадцати тяжелых орудий и пяти бронепоездов. «Отряд [красных] должен присосаться как пиявка к своей банде и не должен давать ей ни сна, ни отдыха, ни возможности сорганизоваться». Цель не в том, чтобы окружить и уничтожить антоновские банды, как писал Тухачевский, а в том, чтобы отрезать их от социальной и логистической базы, и тем самым сделать возможным военное и политическое завоевание деревень. Вместе с коммунистическими отрядами части Красной армии осуществляли меры, предусмотренные в приказе № 130 (12 мая 1921 года): арест и депортацию в Сибирь семей повстанцев, конфискацию их имущества и раздачу его лояльным режиму лицам. В приказе от 12 июня 1921 года Тухачевский даже планировал применять отравляющие газы в местах, куда не могли добраться пехота и конница. Вопрос о том, применялось ли химическое оружие против последних антоновцев, до сих пор остается предметом дискуссий между историками, но установлен факт, что несколько десятков снарядов, начиненных фосгеном, все-таки было израсходовано. Жестокость репрессий была такой, что Троцкий и Рыков потребовали отозвать Тухачевского.
Полки Антонова выматывались, делая по 120–150 км в день. Преследуемая в течение недели бригадой Жукова, 2-я армия Антонова 31 мая нарвалась в районе Бакуры на автобронеотряд Уборевича – с которым Жуков познакомится чуть позже. За два дня пулеметным огнем были скошены 3000 всадников, остальные обратились в беспорядочное бегство. Спаслись всего 200 человек, в том числе Александр Антонов, который был ранен. Через десять дней та же участь постигла 1-ю партизанскую армию. Преследуемые карателями, страдая от малярии, оставшиеся в живых укрылись в болотистом районе, где очень скоро погибли, отражая атаки 15 000 курсантов, присланных туда из разных военных училищ России и Украины. Благодаря этой необычной идее Тухачевского тамбовская земля стала тренировочным полигоном для почти всех будущих советских военачальников Второй мировой войны. 24 июня 1922 года братья Антоновы, выданные предателем, погибли в перестрелке с сотрудниками ГПУ, как в то время называлась ЧК. Новая советизация Тамбовщины – «оккупация», как ее красноречиво именует Тухачевский – продолжится еще около двух лет. За это время десятки тысяч крестьянских семей будут загнаны в концлагеря, охраняемые РККА, сожжены тысячи изб, расстреляны сотни заложников. По приблизительным подсчетам Есикова и Протасова, количество депортированных и посаженных в лагеря достигает 100 000 человек, а казненных 15 000. Участвовал ли Жуков в этих полицейских операциях? Точных сведений нет, но все указывает на это. Его бригада оставалась в Тамбовской губернии вплоть до лета 1922 года и входила в состав «оккупационных», по определению Тухачевского, войск, которые осуществляли меры, так описанные председателем Тамбовской уездной политкомиссии 4-го боеучастка в его докладе: «В мою задачу входили не только чистка бандитов, изъятие их семей и конфискация оружия и имущества, [но] и расслоение массы на бандитскую и небандитскую… что мне удалось, так как мною был применен следующий метод: если население отказывалось выдавать бандитов и оружие (и оно отказывалось), то брались заложники из сотен, давалось на размышление 30 минут, и, если не выдавали, заложники расстреливались, и это продолжалось до тех пор, пока население не заговорит. Наряду с заложниками-мужчинами брались и женщины, которые также расстреливались. Этот метод дал благоприятные результаты. […] 5 дней операции в 4-х селах, а именно: Беломестная Криуша, Козьмо-Демьяновская Криуша, Незнановская Двойня и Беломестная Двойня – дали следующие результаты: расстреляно бандитов и заложников – 154 человека, изъято семей бандитов – 227 в количестве около 1000 человек, сожжено 17 домов, растащено 24 дома и передано бедным со всем имуществом по постановлению ревкомов – 22 дома».
Есть только две бесконечные вещи Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной не уверен. - Эйнштейн
[b][size=150]Г.К. Жуков и тамбовское восстание[/size][/b]
[img]https://sun9-14.userapi.com/s/v1/ig2/uSjZZvs384O18qQcn65mDLPnn6eLT-mmtYx3hcDiW7a4_Psa4o6u0b4qUJSwtLMNs5g2PRD_ZKMB2X_L08tFbkRl.jpg?quality=95&as=32x46,48x69,72x103,108x154,160x229,240x343,360x515,480x687,540x772,640x916,720x1030&from=bu&u=VQU3WYc6MTKt_yKON6vjGv9Bc5ADr5sgIB423jtvn5s&cs=720x0[/img] [b]В борьбе с повстанцами Тамбовщины[/b]
[i][color=#800000]Когда бригада Жукова прибыла в феврале 1921 года на Тамбовщину, крестьянское восстание в губернии бушевало уже шесть месяцев и находилось в самом разгаре. В «Воспоминаниях» этому восстанию, Антоновщине, посвящено семь страниц. Это событие сыграло важную роль и в истории Советского Союза, и в жизни Жукова, который дважды чуть не погиб там. Это будут последние бои, в которых он примет личное участие с оружием в руках.[/color][/i]
В своих «Воспоминаниях» маршал изображает Антонова уголовником, а его «армию» – «эсеровско-кулацкой бандой». Такие определения соответствуют большевистской трактовке истории Гражданской войны, но они очень далеки от действительности. На самом деле Антоновщина была одним из крупнейших крестьянских восстаний в русской истории. Ленин не ошибся, сказав в марте 1921 года, что «оно для Советской власти более опасно, чем все Юденичи, Колчаки и Деникины вместе взятые». Восстание охватило регион к югу от Тамбова, почти в 600 км от Москвы; оно продолжалось с осени 1920 года по лето 1921 года. В него оказалось вовлечено около трех миллионов крестьян. Антоновская армия насчитывала от 20 000 до 30 000 всадников, вооруженных винтовками и пулеметами. Им противостояло до 150 000 красных. Количество жертв этой малой гражданской войны внутри большой оценивается в десятки тысяч. Волнения на Тамбовщине начались летом 1918 года. Тысячи молодых крестьян пытались избежать мобилизации в РККА, и, возможно, дезертиров в лесах было столько же, сколько повстанцев. Деревни враждебно встречали продотряды, под угрозой оружия грабившие эту богатую зерном губернию, про которую Ленин напыщенно сказал в 1918 году, что «урожаи там огромны» и что «одними ими можно спасти революцию». Тон задал Троцкий в июне 1918 года на съезде Советов: «Наша партия за гражданскую войну. Гражданская война уперлась в хлеб». Продотряды пытками, издевательствами и побоями заставляли крестьян открывать тайники с зерном, забирая даже семенное. Масштаб реквизиций был таким, что с зимы 1919/20 года наблюдатели отмечали на дорогах огромное количество просивших подаяния детей с раздутыми от голода животами. На всех железнодорожных станциях были развернуты заградотряды, чтобы не позволять крестьянам вывозить произведенные ими продукты с целью их продажи в городе на черном рынке. На такой благоприятной почве разворачивалось движение, возглавленное Александром Степановичем Антоновым. Родившийся в 1889 году в Москве, Антонов провел юность в Кирсанове – маленьком городке в южной части Тамбовской губернии, который тридцать один год спустя стал центром восстания. Невысокого роста красивый парень со вспыльчивым характером, большой любитель женщин, он работал лудильщиком, но основное время уделял не починке кастрюль, а деятельности в кирсановской группе партии эсеров. Как Сталин у большевиков, Антонов был у эсеров «экспроприатором» – совершал налеты на банки и государственные учреждения, добывая средства для революции. За его голову назначили награду. В 1909 году он был арестован во время подготовки покушения на генерала – командующего Казанским военным округом. Приговоренный к пожизненному заключению, он отбывал наказание во Владимирской тюрьме. Февральская революция 1917 года освободила его, и он вернулся в Кирсанов, где стал начальником революционной милиции. В мае 1918 года он захватил склад оружия, брошенный чешскими легионерами. Может быть, он уже тогда намеревался поднять восстание против большевиков? Как бы то ни было, ему пришлось вновь перейти на нелегальное положение, чтобы уйти от преследований ЧК после неудачного восстания левых эсеров в Москве. К нему присоединился его младший брат Владимир, также находившийся в розыске за то, что возглавил в Тамбове бунт мобилизованных в Красную армию крестьян. С дюжиной людей братья Антоновы начали серию экспроприаций и убийств коммунистов в Кирсановском уезде. Их группа увеличилась, приобрела устойчивый характер, но ее лозунги, заимствованные из эсеровской аграрной программы, производили слабое впечатление на местных крестьян. Тем не менее имя Антоновых уже олицетворяло сопротивление ленинскому режиму, а в Москве еще не знали, есть ли у него какая-то политическая платформа. Собственно восстание началось спонтанно в сентябре 1920 года в деревне Каменка, недалеко от Кирсанова, где толпа доведенных до отчаяния крестьян растерзала продотряд. Ответ ЧК и тамбовского военного комиссариата был таким жестоким, что восстание в несколько недель охватило весь юг Тамбовской губернии. Естественно, к восстанию примкнули братья Антоновы, придавшие этому начавшемуся снизу выступлению четкую структуру, организовав в каждой деревне ячейку Союза трудового крестьянства, главной целью которого было «свержение власти коммунистов-большевиков, доведших страну до нищеты, гибели и позора, для уничтожения этой ненавистной власти и ее порядка». Брошенные на подавление восстания красные части в первом же бою обратились в беспорядочное бегство, а многие тысячи дезертиров присоединились к повстанцам. Сожжение деревень, грабежи и расстрелы, производившиеся красными, вызывали ответные жестокие убийства коммунистов. «До сих пор помню страшные картины той поры, – писал один тамбовский коммунист. – Часто наших товарищей привозили в Кирсанов обезглавленными, с вспоротыми животами и сломанными позвоночниками, с вырванными глазами и ушами, порой вообще разрубленными на части». В январе 1921 года, когда 14-я отдельная кавалерийская бригада была переброшена на Тамбовщину, советская власть сохранялась только на юге губернии. На большей части ее территории хозяйничал Антонов, облаченный в кожаную куртку, с двумя револьверами на боках. Его войско насчитывало 20 000 всадников, организованных в пятнадцать полков, сведенных в две армии. Им не хватало винтовок, у них не было униформы, вместо седел они использовали подушки или ездили на неоседланных конях, но поддерживалась относительная дисциплина. В написанной в 1922 году статье Тухачевский признает великолепную организацию антоновцев, имевших территориальные органы управления, штабы, службы снабжения и пропаганды, разведку и т. д. Сначала часть Жукова разместили на станции Жердевка, на юге губернии. Он ничего не рассказывает о боевых действиях своей бригады в течение трех месяцев, с начала февраля до середины мая. Очевидно, потому что эти действия не имели никакого результата: силы Антонова неуловимы. Несмотря на назначение Лениным в феврале «диктатора», призванного руководить подавлением восстания, – Антонова-Овсеенко, одной из главных «звезд» красных в Гражданской войне, имевшего красноречивое прозвище Штык, – кажется, ничто не могло остановить рейды партизан. Жуков вспоминает, что «в начале апреля 1921 года, когда отряд в 5 тысяч антоновцев разгромил гарнизон, занимавший Рассказово [недалеко от Тамбова]. При этом целый наш батальон был взят в плен». На самом деле антоновцев было меньше тысячи, а они разгромили Волжскую пехотную бригаду (5000 штыков) и захватили необходимые им оружие и боеприпасы. В этот трудный для красных период Жуков отличился в ряде схваток с повстанцами. «С антоновцами было немало трудных боев. […] Во время рукопашной схватки один антоновец выстрелом из обреза убил подо мной коня. Падая, конь придавил меня, и я был бы неминуемо зарублен, если бы не выручил подоспевший политрук Ночевка. Сильным ударом клинка он зарубил бандита и, схватив за поводья его коня, помог мне сесть в седло». Чуть позднее, в тот же самый день, под Жуковым убили второго коня, и снова он был спасен в последний момент. 31 августа 1921 года его наградили орденом Красного Знамени – высшей боевой наградой за храбрость. Это был его первый советский орден. За свою карьеру он получит его еще дважды. В приказе РВСР о награждении сказано: «Награжден орденом Красного Знамени командир 2-го эскадрона 1-го кавалерийского полка отдельной кавалерийской бригады за то, что в бою под селом Вязовая Почта Тамбовской губернии 5 марта 1921 г., несмотря на атаки противника силой 1500–2000 сабель, он с эскадроном в течение 7 часов сдерживал натиск врага и, перейдя затем в контратаку, после 6 рукопашных схваток разбил банду». Сегодня, благодаря исследованиям Самошкина, нам известно, что бой за станцию Жердевка проходил совсем иначе. В отряде антоновцев, которыми командовал сам Колесников, было 500 сабель при четырех пулеметах. 1-й полк, к которому относился эскадрон Жукова, в действительности был загнан повстанцами в реку Савалу, оставив на поле боя 65 убитых, в том числе 25 из эскадрона Жукова. Похоже, будущий маршал отличился во время последовавшего за боем отступления почти на 10 километров. Сорок пять лет спустя, в своих беседах с писателем Симоновым, Жуков рассказывает об этом эпизоде иначе, чем в своих «Воспоминаниях»: [quote]«В 1921 году мне пришлось быть на фронте против Антонова. Надо сказать, что была довольно тяжелая война…Они стремились не принимать больших боев. Схватились с нами, отошли, рассыпались, исчезли и возникли снова. Мы считаем, что уничтожили ту или иную бригаду или отряд антоновцев, а они просто рассыпались и тут же рядом снова появились. Серьезность борьбы объяснялась и тем, что среди антоновцев было очень много бывших фронтовиков, и в их числе унтер-офицеров. И один такой чуть не отправил меня на тот свет. […] Незадолго до этого [боя 5 марта] у меня появился исключительный конь. Я взял его в бою, застрелив хозяина. И вот, преследуя антоновцев со своим эскадроном, я увидел, что они повернули мне навстречу. Последовала соответствующая команда, мы рванулись вперед, в атаку. Я не удержал коня. Он вынес меня шагов на сто вперед всего эскадрона. […] Во время преследования я заметил, как мне показалось, кто-то из их командиров по снежной тропке – был уже снег – уходил к опушке леса. Я за ним. Он от меня… Догоняю его, вижу, что правой рукой он нахлестывает лошадь плеткой, а шашка у него в ножне. В тот момент, когда я замахнулся шашкой, плетка оказалась у него слева. Хлестнув, он бросил ее и прямо с ходу, без размаха, вынеся шашку из ножен, рубанул меня. […] На мне был крытый сукном полушубок, на груди ремень от шашки, ремень от пистолета, ремень от бинокля. Он пересек все эти ремни, рассек сукно на полушубке, полушубок и выбил меня этим ударом из седла. И не подоспей здесь мой политрук, который зарубил его шашкой, было бы мне плохо. Потом, когда обыскивали мертвого, посмотрели его документы. увидели, что это такой же кавалерийский унтер-офицер, как и я, и тоже драгун, только громаднейшего роста».[/quote] Но, несмотря на тактические успехи, Антоновщина была обречена. Она лишилась своей социальной базы. В марте 1921 года X съезд партии, оценив угрозу всеобщего бунта, отменил продразверстку. Начался НЭП – «новая экономическая политика», которая разрядила ситуацию в деревне и во многом устранила недовольство крестьян режимом. Одновременно Ленин принимал драконовские меры для ликвидации Тамбовского восстания вооруженной силой. Он отдал всю полноту военной власти Тухачевскому, только что подавившему восстание кронштадтских матросов. С этой восходящей звездой Красной армии Жукову доведется встретиться на совещании штаба его бригады в Жердевке. Тухачевский быстро разработал план антипартизанских операций, ставший классикой данного жанра. «В районах прочно вкоренившегося восстания приходится вести не бои и операции, а, пожалуй, целую войну, которая должна закончиться полной оккупацией восставшего района, насадить в нем разрушенные органы советской власти и ликвидировать самую возможность формирования населением бандитских отрядов. Словом, борьбу приходится вести в основном не с бандами, а со всем местным населением». Пехота прочесывала местность, авиаотряд из 18 самолетов преследовал антоновцев по пятам и наводил на них предназначенные для преследования мобильные соединения – четыре кавалерийские бригады и небольшие моторизованные отряды (насчитывавшие в целом 21 броневик), организованные И.П. Уборевичем. Эти силы поддерживались огнем тринадцати тяжелых орудий и пяти бронепоездов. «Отряд [красных] должен присосаться как пиявка к своей банде и не должен давать ей ни сна, ни отдыха, ни возможности сорганизоваться». Цель не в том, чтобы окружить и уничтожить антоновские банды, как писал Тухачевский, а в том, чтобы отрезать их от социальной и логистической базы, и тем самым сделать возможным военное и политическое завоевание деревень. Вместе с коммунистическими отрядами части Красной армии осуществляли меры, предусмотренные в приказе № 130 (12 мая 1921 года): арест и депортацию в Сибирь семей повстанцев, конфискацию их имущества и раздачу его лояльным режиму лицам. В приказе от 12 июня 1921 года Тухачевский даже планировал применять отравляющие газы в местах, куда не могли добраться пехота и конница. Вопрос о том, применялось ли химическое оружие против последних антоновцев, до сих пор остается предметом дискуссий между историками, но установлен факт, что несколько десятков снарядов, начиненных фосгеном, все-таки было израсходовано. Жестокость репрессий была такой, что Троцкий и Рыков потребовали отозвать Тухачевского. Полки Антонова выматывались, делая по 120–150 км в день. Преследуемая в течение недели бригадой Жукова, 2-я армия Антонова 31 мая нарвалась в районе Бакуры на автобронеотряд Уборевича – с которым Жуков познакомится чуть позже. За два дня пулеметным огнем были скошены 3000 всадников, остальные обратились в беспорядочное бегство. Спаслись всего 200 человек, в том числе Александр Антонов, который был ранен. Через десять дней та же участь постигла 1-ю партизанскую армию. Преследуемые карателями, страдая от малярии, оставшиеся в живых укрылись в болотистом районе, где очень скоро погибли, отражая атаки 15 000 курсантов, присланных туда из разных военных училищ России и Украины. Благодаря этой необычной идее Тухачевского тамбовская земля стала тренировочным полигоном для почти всех будущих советских военачальников Второй мировой войны. 24 июня 1922 года братья Антоновы, выданные предателем, погибли в перестрелке с сотрудниками ГПУ, как в то время называлась ЧК. [i][color=#800000]Новая советизация Тамбовщины – «оккупация», как ее красноречиво именует Тухачевский – продолжится еще около двух лет. За это время десятки тысяч крестьянских семей будут загнаны в концлагеря, охраняемые РККА, сожжены тысячи изб, расстреляны сотни заложников. По приблизительным подсчетам Есикова и Протасова, количество депортированных и посаженных в лагеря достигает 100 000 человек, а казненных 15 000. Участвовал ли Жуков в этих полицейских операциях? Точных сведений нет, но все указывает на это. Его бригада оставалась в Тамбовской губернии вплоть до лета 1922 года и входила в состав «оккупационных», по определению Тухачевского, войск, которые осуществляли меры, так описанные председателем Тамбовской уездной политкомиссии 4-го боеучастка в его докладе: «В мою задачу входили не только чистка бандитов, изъятие их семей и конфискация оружия и имущества, [но] и расслоение массы на бандитскую и небандитскую… что мне удалось, так как мною был применен следующий метод: если население отказывалось выдавать бандитов и оружие (и оно отказывалось), то брались заложники из сотен, давалось на размышление 30 минут, и, если не выдавали, заложники расстреливались, и это продолжалось до тех пор, пока население не заговорит. Наряду с заложниками-мужчинами брались и женщины, которые также расстреливались. Этот метод дал благоприятные результаты. […] 5 дней операции в 4-х селах, а именно: Беломестная Криуша, Козьмо-Демьяновская Криуша, Незнановская Двойня и Беломестная Двойня – дали следующие результаты: расстреляно бандитов и заложников – 154 человека, изъято семей бандитов – 227 в количестве около 1000 человек, сожжено 17 домов, растащено 24 дома и передано бедным со всем имуществом по постановлению ревкомов – 22 дома».[/color][/i]
Мобильная версия
