Mein Kampf - Манифест национал-социализма

[Gosha]

❖ ❖ ❖
Эффекты, которых надеются достичь за счет внутренней колонизации, в частности, опираются на обман. Мнение, что мы можем добиться значительного увеличения продуктивности почв, является ложным. Независимо от того, как, например, земля распределяется в Германии, будь то большие или малые крестьянские хозяйства, или на участках для малых поселенцев, это не меняет того факта, что есть, в среднем, 136 человек на 1 квадратный километр. Это нездоровое отношение. Нельзя кормить Народ на этой основе и на этой территории. Приводит только к путанице выдвижение лозунга внутренней колонизации перед массами, которые будут затем возлагать свои надежды на него и тем самым думать, что найден способ покончить с их нынешним бедственным положением. Это вовсе не имеет место. Бедствия - результат не неправильного распределения земли, скажем, а следствие недостаточного объема пространства, в целом, в распоряжении нашей нации сегодня.
За счет увеличения продуктивности почв, однако, некоторое смягчение участи Народа могло бы быть достигнуто. Но в долгосрочной перспективе это никогда не освобождает их от обязанности приспосабливаться к жизненному пространству нации, если его окажется недостаточно с ростом численности населения. Благодаря внутренней колонизации, в наиболее благоприятных условиях, только улучшения в смысле социальных реформ и справедливости могут иметь место. Это совершенно не важно в смысле общего жизнеобеспечения Народа. Это часто будет вредно для внешнеполитической позиции нации, поскольку это пробуждает надежды, которые могут отдалить Народ от реалистического мышления. Обычный, добропорядочный гражданин будет действительно верить, что он может найти кусок хлеба дома через промышленность и напряженную работу, а не понимать, что сила Народа должна быть сосредоточена, с тем чтобы выиграть новое жизненное пространство.
Экономика, которая особенно сегодня рассматривается многими как спаситель от бедствия и нужды, голода и страдания, при определенных предварительных условиях может дать Народу возможности для существования, которые находятся вне связи с его собственной землей. Но это связано с целым рядом предпосылок, о которых я должен кратко упомянуть здесь.
Смысл такой экономической системы заключается в том, что нация производит больше некоторых жизненно важных товаров, чем это требуется для собственного использования. Она продает этот излишек за пределами своей национальной общины, и с доходов оттуда она приобретает те продукты питания, а также сырье, которого ей не хватает. Таким образом, этот вид экономики включает в себя не только вопрос производства, но по крайней мере, такой же важный вопрос о продаже. Много говорят, особенно в настоящее время, об увеличении производства, но совершенно забывают, что такое увеличение ценно до тех пор, пока покупатель находится под рукой. В кругу экономической жизни нации, каждый рост производства будет выгоден до той степени, что он увеличивает количество товаров, которые, таким образом, сделаются доступными для индивида. Теоретически, всякое увеличение промышленного производства нации должно привести к снижению цен на товары и, в свою очередь к увеличению потребления их, и, следовательно, поставить индивидуального Народного Товарища в положение обладания большим количеством жизненно важных товаров. На практике, однако, это ни в коей мере не изменяет факта недостаточного существования нации в результате недостаточности почвы. Ибо, конечно, мы можем увеличить объемы промышленного производства действительно во много раз, но не производство продуктов питания. Как только нация страдает от этой нужды, регулирование может иметь место только тогда, когда часть своего промышленного перепроизводства может быть экспортирована в целях компенсации импортом пищевых продуктов, которые не доступны на родине. Но увеличение производства с этой целью достигает желаемого успеха только тогда, когда оно находит покупателя, и на самом деле покупателя за пределами страны. Таким образом, мы стоим перед вопросом потенциальных продаж, который на рынке имеет высокую важность.
В настоящее время мировой товарный рынок не является неограниченным. Количество промышленно активных наций неуклонно увеличивается. Почти все европейские страны страдают от недостаточного и неудовлетворительное соотношения между почвой и населением. Таким образом, они зависят от мирового экспорта. В последние годы Американский Союз превратился в экспортера, а также Япония на востоке. Таким образом, автоматически начинается борьба за ограниченные рынки, которая становится жестче, чем более многочисленными становятся промышленно развитые страны и, наоборот, чем больше рынки уменьшаются. Пока, с одной стороны, количество стран, борющихся за мировые рынки увеличивается, товарный рынок сам по себе медленно уменьшается, отчасти в результате процесса самоиндустриализации собственными силами, частично через систему отраслевых предприятий, которые все больше и больше появляются на свет в таких странах, из чисто капиталистического интереса. Ибо мы должны иметь в виду следующее: Немецкие Народ, например, имеет живой интерес к строительству кораблей для Китая на немецких верфях, потому что определенное количество людей нашего народа получат шанс, чтобы прокормить себя, которого они бы не имели на своей земле, которой уже не достаточно. Но Немецкому Народу нет никакого дела, скажем, в немецкой финансовой группе или даже немецкой фабрике, открывающей так называемую отраслевую верфь в Шанхае, которая строит корабли для Китая с китайскими рабочими и из иностранной стали, даже если корпорация зарабатывает определенную прибыль в виде процентов или дивидендов. Напротив, результатом этого будет только то, что немецкая финансовая группа заработает столько-то миллионов, но в результате потерянных заказов, большая часть из этой суммы забирается у немецкой национальной экономики.
Чем более чистые капиталистические интересы начинают определять современную экономику, тем более общие точки зрения финансового мира и фондовой биржи достигнут решающего влияния здесь, тем больше будет эта система отраслевых учреждений распространяться и тем самым искусственно проводить индустриализацию бывшего товарного рынка и в особенности ограничивать экспортные возможности европейских материнских стран. Сегодня многие могут по-прежнему позволить себе улыбнуться над этим дальнейшим развитием, но, как это будет делать дальнейшие шаги, в течение 30 лет люди в Европе будут стонать от его последствий.
Чем больше рыночные трудности увеличиваются, тем более горькой будет борьба за оставшиеся.
❖ ❖ ❖
Хотя основное оружие этой борьбы лежит в области ценообразования и качества товаров, с которыми нации конкурентно пытаются переторговать друг друга, в конце концов, окончательным оружием даже здесь будет меч. Так называемое мирное экономическое завоевание мира может иметь место только тогда, когда бы Земля состояла из чисто аграрных наций и одной промышленно активной и коммерческой нации. Так как все великие нации сегодня являются промышленными нациями, так называемое мирное экономическое завоевание мира есть не что иное как борьбе средствами, которые будут оставаться мирными так долго, как сильные нации посчитают, что смогут победить с ними, что в действительности значит до тех пор, пока они не смогут убить других мирной экономикой. Ведь это реальный результат победы нации мирными экономическими средствами над другой нацией. Таким образом одна нация получает возможность выживания, а другая нация лишена ее. Даже здесь на карту ставится всегда вещество из плоти и крови, которое мы называем Народом.
Если на самом деле энергичный Народ считает, что он не может победить другой мирными экономическими средствами, или, если экономически слабый Народ не хочет быть убитым экономически более сильным, а возможности для его пропитания постепенно отрезают, то в обоих случаях [он будет пользоваться мечом] пары экономической фразеологии будут неожиданно рассеяны, и война, то есть продолжение политики другими средствами, ступит на свое место.
Опасность для Народа экономически деятельного в исключительном смысле заключается в том, что он приходит слишком легко к убеждению, что он может в конечном счете формировать свою судьбу в рамках экономики. Таким образом, последнее с чисто среднего место движется вперед, на первое место и, наконец, даже рассматривается как государственный принцип и крадет у Народа те самые достоинства и особенности, которые в конечном счете позволяют Нациям и Государствам сохранить жизнь на этой Земле.
Особую опасность так называемой мирной экономической политики, однако, заключается прежде всего в том, что она делает возможным увеличение численности населения, которая, наконец, не имеет никакого отношения к производительности ее собственной территории для поддержания жизни. Это переполнение дефицитного жизненного пространства людьми, не редко приводит также к концентрации населения в рабочих центрах, которые выглядят не как культурные центры, а скорее как гнойники в национальном теле, в которых все зло, пороки и болезни, кажется, объединяются. Прежде всего, они распространяют кровосмешенея и дегенерацию, и снижение расы, вызывая таким образом эти центры гнойной инфекции , в которых международные еврейские расовые причуды процветают и, наконец, вызывают дальнейшее разрушение.
Именно таким открывается путь к распаду, в котором внутренние силы такого Народа быстро исчезают, все расовые, моральные и народные ценности предназначаются для уничтожения, идеалы подорваны, и в конце концов, предпосылки, которые срочно необходимы Народу для того, чтобы взять на себя конечные последствия борьбы за мировые рынки, уничтожаются. Ослабленные порочным пацифизмом, Народы больше не будут готова вести борьбу за рынки для сбыта своих товаров с пролитием крови. Поэтому, как только сильная нация устанавливает реальную силу политической власти вместо мирных экономических средств, такие нации рушатся. Потом их собственная неплатежеспособность будет мстить. Они перенаселены, и в настоящее время в результате потери всех реальных требований, они больше не имеют возможности быть в состоянии прокормить своих огромные массы людей надлежащим образом. Они не в силах разорвать цепи противника, и нет внутренней ценности, с которой они могли бы нести свою судьбу с достоинством. Как только они посчитали, что они могли бы жить благодаря их мирной экономической деятельности, и отказаться от применения насилия. Судьба будет учить их, что в конечном счете Народ сохраняется только тогда, когда население и жизненное пространство находятся в определенном естественном и здоровом отношении друг к другу. Кроме того, это соотношение должно быть пересмотрено время от времени, и должны быть восстановлено в пользу населения на ту же самую степень, на какую оно изменяется неблагоприятно по отношению к земле.
Для этого, однако, народ нуждается в оружии. Приобретение почвы всегда связано с применением силы.
Если задача политики заключается в исполнении борьбы Народа за существование, и если борьба Народа за существование, в конечном счете состоит из обеспечения необходимого количества пространства для питания конкретного населения, и если весь этот процесс является вопросом о применении силы Народа, следующие заключительные определения вытекают:
Политика есть искусство проведения борьбы Народа за свое Земное существование.
Внешняя политика - это искусство защиты мгновенно необходимого жизненного пространства, по количеству и качеству, для Народа.
Внутренняя политика - это искусство сохранения необходимости применения силы для этого в форме его расовой ценности и количества.

[Gosha]

Дополнение к русскому переводу
------------------------------------------------
Объяснение решений, конкретно изложенных в брошюре «Основные идеи национал-социалистической внешней политики», напоминаю, напечатанной в 1926 г. по вопросу о Южном Тироле. Необходимость такой позиции перед лицом непонимания, с которым НСДАП столкнулась в своей про-итальянской политике в Германии.

В августе 1925 года по случаю написания второго тома, я сформулировал основные идеи национал-социалистической внешней политики, в то короткое время, предоставленное обстоятельствами. В рамках этой книги я особо рассматриваю вопрос о Южном Тироле, который привел к нападкам на движение, постольку насильственным, поскольку необоснованным. В 1926 году я оказался вынужден эту часть второго тома опубликовать в специальном издании. Я не верю, что тем самым я переубедил бы тех противников, которые в шуме и криках о Южном Тироле, в первую очередь увидели средства для борьбы с ненавистным национал-социалистическим движением. Такие люди не могут быть переучены, потому что вопрос об истине или ошибке, правоте или неправоте, не играет абсолютно никакой роли для них. Как только вопрос вполне подойдет для эксплуатации, отчасти из-за политических целей партии, отчасти из-за их личных интересов, правдивость или правота дела окажутся вообще неуместны. Это тем более верно в том случае, если они могут таким образом нанести ущерб общему пробуждению нашего народа. Этими людьми, ответственными за уничтожение Германии, начиная со времени коллапса, являются ее нынешние правители, и их отношение с того времени не изменилось ни в коей мере и доныне. Так же, как и в то время, когда они хладнокровно пожертвовали Германией ради доктринерских партийных взглядов или ради своих собственных эгоистичных преимуществ, так и сегодня они также изливают свою ненависть против тех, кто противоречит их интересам, хотя он может иметь тысячекратно больше оснований для немецкого возрождения на своей стороне. Даже больше. Как только они поверят, что возрождение нашего народа олицетворилось определенным именем, можно увидеть, что они обычно занимают позицию против всего, что может исходить от такого имени. Наиболее полезные предложения, и притом самые заведомо правильные предложения, бойкотируются просто потому, что их представитель, как имя, по-видимому, связан с общими идеями, с которыми, как они полагают, нужно бороться на основе их партийных и личных взглядов. Желание переубедить таких людей безнадежно.
Таким образом, в 1926, когда моя брошюра о Южном Тироле была напечатана, я, естественно, ни секунды ни думал о том, что я мог произвести впечатление на тех, кто в результате общефилософской и политической позиции уже рассматривали меня как наиболее сильного противника. В то время я надеялся на то, что по крайней мере некоторые из них, которые не были с самого начала ярыми противниками нашей национал-социалистической иностранной политики, первыми изучат нашу точку зрения в этой области, и судить о ней будут позже. Без сомнения, это также произошло во многих случаях. Сегодня я могу отметить с удовлетворением, что большое количество людей, даже среди тех, кто занят в общественно-политической жизни, пересмотрели свою прежнюю позицию по отношению к немецкой внешней политике. Даже тогда, когда они считают, что они не могут стать бок о бок с нашей точкой зрения, тем не менее они признают честные намерения, которые направляют нас. В течение последних двух лет, конечно, мне стало яснее, что моя книга того времени на самом деле построена на общей национал-социалистической идее как предпосылке. Кроме того, стало ясно, что многие из них не следуют за нами, не столько из-за злой воли, сколько из-за определенной неспособности. В то время, в рамках строгого ограничения, не было возможности дать реальное основное доказательство правильности нашей концепции национал-социалистической внешней политики. Сегодня я считаю своим долгом восполнить это. Ибо не только атаки противника активизировались в последние несколько лет, но из-за них и большой лагерь равнодушных также был мобилизован в определенной степени. Волнение, которое систематически проводится против Италии за последние пять лет, грозит медленно приносить свои плоды: вызывая, возможно, смерть и разрушение последних надежд немецкого возрождения.
Таким образом, как это часто бывало и в других случаях, национал-социалистическое движение в области внешней политики стоит в полном одиночестве и изолированно в рамках сообщества немецкого народа и его политической жизни. Нападения общих врагов нашего народа и отечества объединены внутри страны общеизвестной глупостью и несостоятельностью буржуазных национальных партий, ленью широких масс, и трусостью, как особенно мощным союзником: трусостью, которую мы можем наблюдать сегодня среди тех, кто по самой своей природе бессилен оказать любое сопротивление марксистской чуме, и кто, по этой причине, считает для себя счастьем довести свой голос до сведения общественности в вопросах, которые менее опасны, чем борьба против марксизма, но которые, однако, выглядят и звучат как что-то похожее на нее. Ибо, когда они поднимают шум о Южном Тироле сегодня, кажется, что они служат интересам национальной борьбы, тогда как, наоборот, они стараются стать насколько возможно в стороне от реальной борьбы с худшим из внутренних врагов немецкой нации. Эти патриотические, национальные, а также отчасти народные чемпионы, однако, считают значительно более легким испускать боевые кличи против Италии в Вене или Мюнхене при доброжелательной поддержке и в союзе с марксистскими предателями своего народа и отечества, а не вести серьезной войны против этих самых элементов. Подобно тому, как часто происходит в наше время, все национальное притворство этих людей на протяжении долгого времени было только внешней демонстрацией, которая, конечно, удовлетворяет их, и которую большая часть нашего народа не видит насквозь.
Против этой мощной коалиции, которая с самых различных точек зрения стремится сделать вопрос о южном Тироле стержнем немецкой внешней политики, национал-социалистическое движение борется, неуклонно одобряя союз с Италией, направленный против правящей франкофильской тенденции. Таким образом движение, в отличие от целого общественного мнения в Германии, решительно указывает на то, что Южный Тироль не может и не должен быть препятствием этой политике. Эта точка зрения является причиной нашей нынешней изоляции в области внешней политики, а также нападок на нас. Позже, конечно, она в итоге будет причиной возрождения немецкой нации.

[Gosha]

Я пишу эту книгу для того, чтобы обосновать эту прочно удерживаемую концепцию в деталях и сделать ее понятной. Чем менее важное значение я придаю пониманию врагами немецкого народа, тем больше я чувствую обязанность представить и обрисовать основные национал-социалистические идеи настоящей немецкой иностранной политики национально мыслящим элементам нашего народа, которые только плохо осведомлены или плохо руководимы. Я знаю о том, что после искреннего рассмотрения концепции, представленной здесь, многие из них откажутся от своих предыдущих позиций и найдут свой путь в ряды национал-социалистического движения за свободу немецкой нации. Они, таким образом, укрепят ту силу, которая в один прекрасный день приведет к окончательному урегулированию с теми, кого нельзя научить, потому что их мысли и действия определяются не счастьем их народа, но интересами их партии или их собственной личности.

[Gosha]

2. Война и мир в борьбе за выживание

Обсуждение истории как борьбы за сохранение и распространение Жизни. Политика в борьбе за жизнь из-за ограниченных размеров Земли. Важность войны и мира в борьбе за жизненное пространство: война только дает право на большие цели в этой борьбе. Недостатки мира любой ценой: потеря расово ценнейших из-за эмиграции или деградация ценных из-за контроля над рождаемостью.
Политика – это история в становлении. История сама по себе является представлением хода борьбы народа за существование. Я намеренно использую здесь фразу «борьба за существование», потому что, по правде говоря, что борьба как за кусок хлеба, так в равной степени и борьба войны и мира, является вечной борьбой против тысяч и тысяч препятствий, как и сама жизнь – это вечная борьба со смертью. Для людей мало понятно, почему они живут – также как и для любого другого существа в мире. Только жизнь наполнена желанием сохранить саму себя. Наиболее примитивные существа знают только инстинкт самосохранения своего «я», у существ, стоящих выше в развитии, он перепроецируется на жену и ребенка, а у еще более развитых – на весь вид. Хотя очевидно, что человек зачастую жертвует своим инстинктом самосохранения ради вида, на деле он тем не менее служит ему в самой высшей степени. Ведь не редко сохранение жизни целого народа, и вместе с тем индивидуальности, заключается только в отказе от индивидуальности. Таковы внезапная смелость матери в защиту своего потомства и героизм человека ради защиты своего народа. Два мощных инстинкта жизни, голод и любовь, соответствуют величию инстинкта самосохранения. Хотя утоление вечного голода гарантирует самосохранение, удовлетворение любви обеспечивает продолжение рода. На деле эти два инстинкта - правители жизни. И хотя бесплотный эстет может подать тысячу протестов против такого утверждения, сам факт его существования уже опровергает его протест. Ничто из плоти и крови не может избежать законов, которые определяют его бытие. Как только человеческий разум считает себя выше их, то он разрушает реальную субстанцию, которая является носителем разума.