Древние славяне

[UranGan]

Религиозные верования человека, проистекая из особенностей его миросозерцания и понятия жизни, отражают необходимо в себе постепенное развитие его разумного самосознания и, проникая во все отрасли его семейной и гражданской жизни, являются нам краеугольным камнем не только частных обычаев и нравов домашнего быта, но и общим основным началом его исторических преданий, его народности, просвещения и развития его гражданской и политической жизни.

У нас в России куда ни заглянем, в темные ли предания старины или в волшебный мир песен и сказок; в исторические ли скрижали нашей славной родины или в ежедневный быт нашей простонародной жизни; везде встречаем более или менее явственные следы язычества – язычества, не искорененного и не изглаженного десятью веками христианства и образования. Вот что побудило меня обратить внимание на мифы древних славян, сохранившиеся до сих пор в праздниках и обрядах, суевериях и сказках, песнях и пословицах нашего народа, и исследовать внутреннюю силу этих призраков народной фантазии, охранившую их так долго от забвения времени и от света просвещения и истины.

Такая высокая сила внутреннего значения наших мифов поражает нас тем более, что никакие вещественные памятники языческого богослужения: храмы, кумиры и пр. не устояли против всеразрушающего времени и религиозной ревности проповедников первых веков христианства и не дошли до нас. Таким образом, изучение славянской мифологии должно ограничиваться одними изустными преданиями и перечнем имен богов, сохранившихся в наших песнях, припевах и поговорках. Кроме того, до нас дошли некоторые сведения о капищах, кумирах и обрядах славян в летописях как туземных, так и иноплеменных писателей средних веков. Но, исполненные враждебного пристрастия к язычеству, они не обращали внимания на истинное значение описываемых ими предметов и только по необходимости и вскользь упоминают об этих богомерзких требах и бесовских сборищах, так что эти темные намеки наших летописцев на богов и на обряды нашего язычества скорее сами нуждаются в объяснении посредством мифологии, чем могут дать нам о ней верные сведения.

К этой бедности материалов присовокупляется в конце XVII века еще новое затруднение, происшедшее из нелепого направления тогдашних ученых Германии – заменять собственными выдумками то, что не передала им история. Это ложное направление довершилось, наконец, постыдным обманом двух золотых дел мастеров (мекленбургского городка Ней–Бранденбурга): Пелька и Шпонгольца, которые, сочинив басню об открытии древней Ретры близ села Прильвиц, продали мекленбургскому герцогу собрание металлических божеств и священных сосудов, будто происходящих от древней Ретры; но вернее всего, они были вылиты и украшены выдуманными ими славянскими руническими надписями.

Естественно, что такое направление в изучении наших древностей надолго затемнило истинный путь развития религиозных верований славян и низвергло нашу мифологию в мрачный хаос имен, символов и атрибутов не только сомнительного существования, но часто совершенно противоположных всем понятиям нашего язычества и всем основам нашего народного быта и миросозерцания. Все внимание было обращено только на внешние формы кумиров и их атрибуты; и мифографы, не сознавая, что кумир есть уже высшая степень развития понятия о каком–нибудь божестве, старались все фантастические образы народного суеверия превратить в объективные кумиры, когда достоверно можно сказать, что они большею частию до этой степени своего развития дойти не успели. Но если бы и можно было предположить, что они развились до этой степени, тем не менее нелепо судить о таком кумире, о котором ничего не известно.

Вот, однако же, главная цель наших самонадежных мифологов конца XVIII и начала XIX века. Так признается чистосердечно Григорий Глинка в предисловии к «Древней религии славян» (Митава, 1804 г.). «Описывая произведение фантазии или мечтательности, я думаю, что не погрешу, если при встречающихся пустотах и недостатках в ее произведениях буду наполнять собственною, под древнюю стать, фантазиею… Я переселяюсь в пространные разнообразные области фантазии древних славян и проч.». Эта выписка показывает нам всю скудность взгляда и понятия наших мифографов, старавшихся собственным воображением заменять недостатки наших преданий. К счастию, эта жалкая страсть к педагогической классификации прекратилась с сочинениями Кайсарова и Глинки; но тем не менее останутся еще долго между нами следы данного ими направления и долго еще слепая вера в истину прильвицких древностей найдет своих защитников и поклонников между нашими учеными; даже сам знаменитый наш историограф Карамзин не в силах был оторваться от этих предубеждений.

По диалектическому развитию всякая крайность производит другую, ей противоположную, крайность; вот почему наши мифологи из этой слепой веры ко всем произвольным их предшественникам бросились вдруг в систему отрицания, отвергая все, чего не знали, – легкий способ не читая и не трудившись на двух страницах определить целую науку. Этот новый путь открыл у нас Строев (в своей «Мифологии славян российских», Москва, 1815 г.); но, кроме Приезжего, не имел он других последователей. Однако же Строев впервые обратил внимание на изыскание внутреннего значения наших мифов, возвысив голос против привязанности к пустым внешним формам нашего язычества.

Не удовлетворяясь более одною компиляцией фактов, наши ученые обратились к изучению иноземных мифологий, дабы через сравнение с ними объяснить себе наши темные предания. Этой сравнительной системе следовал Данковский в Песте и Руссов в Москве, оба старались доказать происхождение наших мифов от богов Греции и Рима. Почти подобное значение, хотя по цели своей совершенно противоположное, имеют сочинения Венелина, также исключительно основанные на филологических сближениях и выводах. Гануш, Юнгман и Колар, следуя тому же направлению, с большею справедливостью обратили свои изыскания на Восток, эту общую колыбель всех племен, языков и верований нынешней Европы. Много здесь удачных сравнений и остроумных догадок, но в целом эти сочинения неудовлетворительны, потому что автор, приступая к труду своему с готовыми вперед понятиями, подчиняет им невольно самое изложение фактов, которое из главной цели сочинения делается таким образом второстепенным средством для доказательства принятой системы, лишающей сочинение конкретного единства изложения и цели – фактов и значения. Еще следует упрекнуть этих чешских сочинителей в излишней доверенности к авторитету Маша и Потоцкого и в совершенном незнании богатых материалов, сокрытых в недрах нашей русской простонародной жизни, в ее песнях, обычаях и суевериях.

На эти, доселе скрытые, сокровища древнего быта славян обратили впервые наше внимание Сахаров и, в особенности, Снегирев, а за ними Срезневский и в 1848 году Терещенко, труд которого при совершенном отсутствии всякой системы останется, однако же, еще надолго полнейшим сборником материалов. Эти сочинения бросили совершенно новый свет на науку нашей мифологии и отложили, наконец, в сторону тщетное желание полного фактического изучения всех подробностей форм и обрядов богослужения, замысловатых филологических выводов и сравнений, мы обратились наконец к истинному началу всех наших народных верований и к философскому воззрению на глубокое значение основной идеи наших мифов, соединяющей все разнородные материалы в одно целое здание религиозного миросознания славянина. В этом новом направлении изменилось и самое понятие фактов, под которыми прежде разумелась одна только мертвая внешность кумиров, тогда как, напротив, главные материалы для воссоздания нашего язычества хранятся в живом источнике самобытной народности славянских племен.

Положительно сказать можно, что наука достигла наконец до истинного понятия нашей мифологии, видя в ней один бесконечный ряд поэтических олицетворений, законов, сил и явлений природы, – олицетворений, созданных пышною народною фантазией и проникнутых духом глубокого миросознания славянина. Вот почему понятия и образные представления язычества, изгнанные христианством из сферы религии в фантастическую область сказок и суеверий, в ней не погибли и, внедрившись в простонародный быт славянина, пустили в нем глубокие неискоренимые корни и роскошной жизнию расцвели в его сельских занятиях, нравах, песнях и празднествах.

[Gosha]

Как появились славяне

10 000 лет назад
Это было время, когда последние мамонты ходили на севере континента, а Евразия помнила стометровую стену льда Ледникового периода, уходившую в небо. В Сибири между Аральским морем и Уралом зародилось новое человечество. Народы без имени, но с общим языком что породит тысячу языков, пасли стада и ковали медь в кузницах. Защищенные горами и первобытной тайгой эти загадочные и неизвестные миру народы плодились и размножались пять тысяч лет, пока не стало тесно и боги не позвали их в путь. Мы назовем их индоевропейцами.

5 000 лет назад
Следующие две тысячи лет стали эпохой переселения индоевропейских народов. Индоевропейцы расходились во все стороны - Восток, Север и Юг, но наш людской поток хлынул на Запад. Одни шли вдоль Чёрного моря к Балканам, где местные племена лепили горшки в форме птиц.

Колыбель индоевропейских народов к старту расселения по Евразии ( 5 000 лет назад).
Другие повернули к Альпам, оставляя за собой курганы-маяки. 4 000 лет назад волна индоевропейцев дошла до Скандинавии и Британии. Единый язык распался на группы десятков схожих языков поселившихся рядом: индийский, кельтский, романский, германский, греческий. А в пещерной тайге Балтики и Севера родится шестой язык.

3 000 лет назад
Европа уже никогда не будет прежней, коренные племена растворяются в оккупантах. На Пиренейском полуострове индоевропейцы смешались с иберами. В Англии построили Стоунхендж. В Италии создали цивилизацию этрусков, и первые племена возводят деревню Рим. Первые колесницы индоевропейцев создавших цивилизацию скифов, мчатся у Черного моря. А на севере Евразии время течет намного медленней среди морозов и болот. Осевшие здесь не знают имени, но уже впустили в кровь зов тайги, что стала им колыбелью. Индоевропейцы с уральских берегов здесь сплелись с корнями тысячелетних дубов и сосен, расселились по берегам неведомых рек.

Карта конечного расселения индоевропейских народов по Евразии к 500 году нашей эры
Их избы из глины и рубленые из стволов, будто растут из самой земли. Они учатся свободе у ветра, выносливости у волков, у медведей - силе. Они не строят пирамид, святилищем является лес. В его дубравах вознеслись к небу деревянные идолы, их боги пока не имеют имён: Тот-Кто-в-Дубе, Та-Что-в-Реке, Тот-Кто-гремит-Молнией. Через тысячу лет появятся Перун и Мокошь.
На юге континента пала Троя, по Рейну двинулись первые легионы Рима тяжелой поступью. А здесь в сердце лесной глуши мальчик с льняными волосами вырезает на берёсте спираль, закрученную против солнца. Её "коловратом", - символом бога Рода. Но ветер гуляющий меж лесов, уже разносит семя будущего - цивилизации славян. Лесные люди будут размножаться и продвигаться на юг. Из леса они выйдут в Великую Степь - открытую и потому опасную, затем упрутся на Дунае в Римскую империю, созданную другими индоевропейцами и эволюционировавшими быстрей. Лесные люди остановятся на берегах Дуная и впервые римские летописцы назовут их славянами в 3 веке нашей эры, когда Траян будет их атаковать в Дакии.

[Gosha]

Три славянских ветви

Славяне - одна из древнейших и наиболее многочисленных этнических групп в Европе. Их происхождение и славянская прародина представляют собой интересную и многогранную тему для исследования. В данной статье мы рассмотрим вопрос о славянской прародине и разделении славян на восточные, западные и южные ветви.
Исследования показывают, что славяне имеют древние корни, уходящие в глубину веков. Вероятно, прародина славян находилась в восточной Европе, в районе современной Украины, Беларуси и западной России. Славяне вели сельское хозяйство, занимались скотоводством и охотой, а также были известны своими ремесленными навыками.
Славянское племенное сообщество постепенно разделось на три основные ветви: восточные, западные и южные славяне. Это произошло в результате миграций и взаимодействия с другими этническими группами.
Восточные славяне, включающие русских, украинцев и белорусов, распространились на восток, на территории нынешней России, Украины, Беларуси и других соседних стран. Они развивались под влиянием восточнославянской культуры и впитывали элементы соседних народов, таких как финно-угорские и тюркские племена.
Западные славяне, включающие поляков, чехов и словаков, распространились на запад, на территории современной Польши, Чехии, Словакии и других стран Центральной Европы. Они вступали в контакт с германскими и кельтскими племенами, что оказало влияние на их культуру и язык.
Южные славяне, включающие сербов, хорватов, болгар и другие народы Балканского полуострова, развивались на юг, в бассейне Дуная и на Балканах. Они вступали в контакт с иллирийскими, греческими и тюркскими племенами, что оказало значительное влияние на их культуру и язык.
Важно отметить, что славянские народы имеют много общих культурных и языковых черт. Они имеют сходные языки, основанные на славянской лингвистической группе, и разделяют многие обычаи, традиции и религиозные верования. Исследование происхождения и разделения славян - сложная задача, и ученые продолжают исследовать эту тему. Славяне - народ с богатой историей и культурой, и понимание их происхождения и разделения помогает нам лучше понять их место в мировой истории.